— Боюсь, что вы недопоняли, Константин Викторович. У «Монтажспецстроя» вообще нет свободных денежных средств, а таких — тем более. Платить придется из денег, запланированных для… из посреднических, в общем. Причем взять их предстоит из банковского кредита, поручителем по которому будет правительство области. Ну, или ваше министерство. И на этот счет я получил четкие указания бенефициаров, — Артем чуть заметно улыбнулся, взяв реванш за неприятную грубость министра.
Нестерюк покраснел, как вареный рак. Этот хам намекает, что придется платить из отката? Из его кровных нестерюковских денег? Да кем он себя возомнил, молокосос! Впрочем, ссориться сейчас не с руки.
— Это вопрос технологии, а не принципа. И вообще, хочу вам напомнить — я руководитель органа исполнительной власти, а не ходячий кошелек. С этими вопросами прошу ко мне не обращаться. Я их буду решать с другими людьми.
Стражников невозмутимо пожал плечами. Напрасно Нестерюк так себя ведет, при любых раскладах лучше понимать, куда уходят деньги. Хотя откаты действительно не его, Артема дело. Бонус гендиректора «Монтажспецстроя» зафиксирован в твердом проценте от маржи, а не от чистой прибыли. Сведущие люди разницу понимают. А что касается откатов — он выплатит ровно столько, сколько скажут учредители.
— Как будет угодно, Константин Викторович.
— С вами все понятно, — министр пренебрежительно скривил губы и обернулся к тихо сидевшему в уголке Мотыге. — Что у нас с чуркой, договорился о встрече?
— Нас ждут завтра в четырнадцать ноль-ноль в VIP-зале аэропорта «Домодедово».
Раздражение министра превращалось в ненависть. Ему, министру, диктуют место и время?
— Ладно. Заказывай билеты. Мы летим с Артемом… Михайловичем.
Генеральный директор «Моснтажспецстроя» Артем Стражников был всегда прав, за исключением тех случаев, когда ошибался. Именно это и произошло при прогнозировании возможного поведения Висаитова.
Глава 44
В уединенном кабинете зала официальных лиц и делегаций аэропорта «Домодедово» царила спартанская обстановка. Стеклянные столы, нейтрального цвета стены, аскетичные, но удобные кресла. Пахло свежезаваренным кофе, клубникой и озоном.
Висаитов опоздал на встречу на пятнадцать минут, извинившись за нарушение расписания компанией «Трансаэро».
Мансур Алероевич на чурку не походил. В пиджаке Harris Tweed и сорочке Hawes & Curtis без галстука Висаитов напоминал, скорее, представителя династии Саудитов, заскочившего между делом в столицу водки, балалаек и медведей, чтобы прикупить парочку многоцелевых истребителей СУ-27. К слову, он действительно только что прилетел из лондонского аэропорта Гэтвик, а уже сегодня его ждал шанхайский Пудун.
Все разрешилось в течение десяти минут. Висаитов легким взмахом руки отверг все предложения Стражникова, взявшего на себя роль модератора переговоров, заявив, что не интересуется ни карманной мелочью, ни строительством мостов. Ход событий приобретал все более обескураживающий характер. Висаитов не собирался передавать контракт «Монтажспецстрою», тем более за указанную Стражниковым сумму. Висаитов желал продать компанию «Вулкан-Т». Всего за два миллиона евро.
— Торга не будет, коллеги. Я назвал условия, и у меня пять минут для обсуждения деталей, — Мансур демонстративно кинул взгляд на свой Hablot коллекции «Unico Titanium». — Позвольте осведомиться, намерены ли вы подписать госконтракт и затем купить у меня компанию? Или вам удобна обратная последовательность действий? Она, конечно же, дает чуть боле весомые гарантии, но предупреждаю: продажа компании займет некоторое время, а контракт вам нужен буквально на днях.
Нестерюк завороженно смотрел на Висаитова, словно косуля, пригвожденная к дороге слепящим светом фар приближающегося грузовика. Происходила необъяснимая фигня. Ряженый абрек рвал на части его карьеру, как тузик грелку. И деньги, деньги!
Стражников держал удар не в пример лучше Нестерюка.
— Послушайте, Мансур. Мы же здравомыслящие люди. Названная вами сумма — это пятнадцать процентов от всей стоимости контракта, что является абсурдным требованием. Это же очевидно, не так ли?
— Не так. Это стандартная сумма, принятая в отрасли, и она соответствует обычаям делового оборота. К тому же я прекрасно осведомлен о рентабельности проекта. Мост можно построить и за меньшие деньги. По крайней мере, этот этап строительства мне бы обошелся примерно в семьсот миллионов. Хотите, я это докажу на практике, продав свою компанию… Да вот, допустим, «Мостотресту»?
— Нет, нет, — Артем поспешно выставил вперед ладони. — Давайте конструктивно и без шантажа. Ведь вы забираете всю нашу прибыль! К тому же, почему евро?
— Не всю прибыль. У вас еще останется, и вы сами это знаете. А евро… Что ж, это инфляция, кризис. Я не собираюсь бегать с тележкой по обменникам. Возраст не тот.
Нестерюк наконец вышел из ступора, и осипшим голосом произнес:
— В нашем регионе так не действуют. Могут быть последствия.
— Неужели? — Висаитов позволил себе улыбнуться уголками рта. Улыбка вызывала ассоциации с только что отрытой могилой на старом городском кладбище. — И какие же?
— Никто, кроме «Монтажспецстроя» не сможет сдать работы заказчику. Акты приемки я не подпишу, — Нестерюк вытер платком кативший градом пот.
— Хм. Я думал, что о «Монтажспецстрое» мы уже благополучно забыли, ведь ему нет места в нашей схеме, а вы опять за свое… Что ж, раз так, то вместо вас эти акты подпишет кто-нибудь другой. Исполнитель представит заключение государственной экспертизы о качестве исполненных работ и в судебном порядке взыщет с вашего министерства стоимость контракта вместе с пеней. Но вас в кресле министра, скорее всего, уже не будет.
Нестерюк почувствовал, что у него дрожит веко. Этот подонок прав. Если контракт не окажется в руках подконтрольной организации, пусть и не «Монтажспецстроя», то кабинет министра транспорта придется покинуть через неделю, а его преемник наверняка не будет столь принципиален.
Телефон гостя ожил. Висаитов поднял трубку, извинившись кивком перед собеседниками, ответил «да» и продолжил разговор по-английски. В этот момент Артем отчетливо осознал, что они играют в разных весовых категориях. Мансур Алероевич располагал ресурсами и опытом, намного превосходящими их собственные, местечковые. Сложно представить, насколько ходов вперед Висаитовым продумана эта партия, но не осталось никаких сомнений, что их дворовая команда встретилась с высшей лигой. Исход представлялся очевидным, и лучшим решением было не мочиться против ветра.
Мансур, закончив разговор сухо осведомился:
— Итак, господа, ваше решение?
Нестерюк молчал, исподлобья рассматривая Висаитова, будто запоминая его приметы. Артем, быстро взглянув на министра, подумал, что Нестерюк плохо представляет масштабы противостояния. Ладно, об этом потом. Сейчас дело надо делать. Стражников откашлялся и вновь взял в свои руки управление соскальзывающей в конфликт беседой.
— Мансур, мы осознаем всю сложность ситуации и адекватно ее оцениваем. Я бизнесмен, как и вы. Нерентабельный проект мы реализовывать не станем, мы не благотворительная организация. Однако мы признаем, что тут дело не только в деньгах. Проект имеет важное политическое значение и должен быть выполнен силами регионального исполнителя, которому доверяет правительство и губернатор. Согласны?
— Продолжайте, — кивнул Висаитов.
— Наши расчеты стоимости этапа несколько не совпадают с вашими. Мы оцениваем этап в один миллиард сто пятьдесят миллионов рублей. При подготовке торгов мы намеренно снизили смету лишь для того, чтобы избежать публичных обсуждений и уйти под планку «один миллиард», установленную законом для особо крупных контрактов. Поэтому вот что, — Артем сложил домиком ладони, нахмурился и посмотрел прямо в глаза собеседнику. — Десять процентов. Два из них сразу после передачи компании «Вулкан-Т» под наш контроль. И после авансирования контракта со стороны бюджета, естественно. Еще восемь — после подписания актов приемки-сдачи и перечисления денег, это примерно через год. Это наше последнее слово. Если не согласны — милости просим в Излучинск, на стройку.
Висаитов на минуту замолчал, размышляя. Паренек хваткий, с ним приятно иметь дело, и в этом регионе такой человек может пригодиться. Но это на будущее. А сейчас нужно ставить точку в переговорах. Он рассчитывал на восемь процентов, а получает десять. С самого начала Мансур решил, что, его помощь Натэ Сапаровой не исключает возможности дополнительной маржи. Зачем упускать идущие в руки деньги? С Натэ он поделится по-честному. Не по-братски, конечно, но по-честному.
