голубя со степным соколом. Некрупная птица с тощим, будто ощипанным хвостом. Увидишь такую на ветке березы — даже внимания не обратишь, если не будешь присматриваться. Хотя окраска у нее была необычная. Пестрая, а на свету яркая, переливчатая, будто перламутровая.
Имелось у Мони ещё одно отличие. Крылья, которыми она могла не только по-птичьи махать, но и вполне «по-человечьи» трясти. Как руками. Хватать она ими тоже умела — крылья были ещё и лапками. Что-то похожее на строение крыла летучей мыши, только пернатое, и вместо одного пальца-когтя — полноценная лапка. Как крысиная.
Злат в шутку называл свою спутницу внебрачным дитём мартышки и куропатки.
Тая хоть и была знакома с нечистью, но такого явно не ожидала. Потому надолго зависла, рассматривая Моню. Той пристальное внимание польстило. Она покрутилась на месте, распушила хвост, лапами-крыльями грозно потрясла.
— Ты — неотесанный чурбан. Когда-нибудь я уйду от тебя к кому-нибудь, кто будет меня ценить и уважать.
— К таксидермисту? — подколол Злат.
За их перепалкой было занятно наблюдать. Дит привык к тому, что Злат с Моней обмениваются любезностями, язвят, обещают уйти… и всё равно не могут друг без друга. Моня горло любому готова перекусить надвое за хозяина. А однажды партнер по бизнесу, недотепа-гоблин, назвал Моню при Златоне мерзостью.
Никто не знал, что сказал ему Злат — но с тех пор партнер обращается к Моне исключительно на «вы» и с приставкой «госпожа».
Короче говоря, хоть они и разряжали обстановку своим трепом, только вот Тае требовалась реальная помощь. Пусть Дитрих обуздал приступ, смог вернуть её из мира кошмарных видений — ему до сих пор с трудом верилось, что он справился, — но она оставалась уязвима.
— Ты как? — спросил, присев перед ней на корточки, пристально всмотрелся в глаза. — Есть силы?
— Есть.
Она поджала губы, всем видом не желая выдавать слабость. В любой другой ситуации Дитрих, наверное, передумал бы и отправил девушку спать — но не сейчас.
Там, где речь идет о жизни и смерти, нет места жалости.
— Тогда я попытаюсь научить тебя контролировать видения. Готова?
Отважный кивок.
— Виталя, пойдем-ка покажу тебе свои хоромы, — влез Златон. — Моня, детка, не дуйся. Ты — та единственная, к которой я возвращаюсь после гулянок. Иди сюда, крысочка моя.
Он хлопнул себя по плечу, и мелкая птица взгромоздилась туда, изображая орла. Получалось плохо. Всё же на голубя она походила куда сильнее.
Крылья она заложила за спину, как будто полководец, осматривающий поле боя.
Когда все ушли и Дитрих с Таей остались наедине, воцарилось неловкое молчание. Странно. Он так легко общался с ней раньше — да он вообще не из тех, кому сложно поддержать разговор.
Но теперь что-то изменилось. Перевернулось с ног на голову. Дитрих прокручивал каждое слово в голове, вновь и вновь вспоминал то, что сказал совсем недавно.
Всё-таки интересно: она запомнила, о чем он говорил? Услышала — определенно. Но осознала ли?
Ладно. Бессмысленно разъедать себя бестолковыми вопросами.
Сейчас важно совсем другое.
— Встань. Запомни: лучше всего контролируешь себя стоя либо лежа. Ты должна ощущать своё тело. Каждую его часть. Закрой глаза, — попросил он мягко.
Тая исполнила указание: поднялась, зажмурилась.
— Мысленно ощупай себя. Представь, что дотрагиваешься пальцами до головы, — начал перечислять тихим обволакивающим голосом, — шеи, плеч, рук, каждого пальца по отдельности. Потом возвращаешься обратно, касаешься позвоночника и поясницы, груди, живота, ног. Пересчитай свои ребра. Услышь, как бьется сердце. Как пульсирует кровь. В первые разы может быть сложно, но потом ты научишься делать это машинально.
Мысленно он проделывал каждое движение вместе с ней. Это его пальцы скользили по её коже, ласково, неспешно. Это он слышал, как замедляется её дыхание и учащается пульс.
Тая явно напряглась, пытаясь выполнить указания. Да, концентрация требовала времени и усилий. Поначалу у Дитриха тоже не получалось. Он сбивался, психовал, пытался перепрыгнуть через эту ступеньку и сразу перейти к контролю видений. Ему казалось это неважным. Незначительной мелочью. Дурацким подобием медитации.
Он ошибался.
К сожалению, если ты не слышишь своего тела — ты не сможешь обуздать голову. Ведь и душа, и мысли, и видения — часть тебя самого. Нервные импульсы, посылаемые мозгом, распространяются на каждую твою клеточку.
Ты должен научиться управлять собой — и только тогда сумеешь обучиться контролю.
Тае будет сложно. Без сомнений. Но он рядом. Он направит. Поможет. Не бросит её одну.
Не сейчас.
Вот только, к его удивлению, то, на что у него ушли месяцы тренировок, у Таи получилось буквально за час:
— Плохая же из меня была бы ведьма, если бы я не умела себя контролировать, — подмигнула ему она. — Мама в детстве меня учила. Иначе я бы шторм призвала уже на первом курсе прямо в кабинет химии и проткнула преподавателя ветками ближайшего дуба. Ой, прости…
Тая покраснела, должно быть, представив эту картину.
— Не люблю химию, а препод был той еще за… занудой. В общем, суть контроля над телом я уловила, но вот как быть с контролем видений?
Дит искренне ей улыбнулся, про себя облегченно выдохнув. Что ж, по крайней мере, этот этап у них прошел легко.
Но и со следующим этапом они покончили быстро. Тая определенно была способной ученицей. Дитрих понимал, что это объясняется тем, что принципы магии едины во всех проявлениях, но все равно не мог не восхититься доверившейся ему девушкой.
Он подошел со спины, прижимая ее к себе.
— Нужно расслабиться, почувствовать в себе эту силу, — его голос мягко шелестел над ее ухом. И сложно было бороться с собой, чтобы не поддаться искушению и не лизнуть мочку уха. — Пусть принципы магии похожи, думаю, ты уже уловила, что природа и смерть — разные материи.
— Но и там, и там направляется энергия… — Дит мягко коснулся пальцем ее губ, прерывая возражения.
— Природа — это хаос. Ближе к магии огня, если хочешь. Смерть — это холод, лед. Тут нужны не эмоции, тут нужен разум. Эмоции только мешают. Меньше эмоций, больше контроля.
Он осторожно провел по ее скуле вверх, останавливая кончик пальца на виске.
— Почувствуй это… — он сосредоточился, как делал всегда, когда хотел использовать свои силы. Словно тонкая нить током прошлась от него к Тае и вернулась обратно.
— Холодно… — поежилась девушка, поплотнее прижимаясь к нему. Затем вдруг повернулась, вглядываясь в его лицо
