Да, это верно, думал он, глядя на свою жену. Она все еще смеялась над чем-то вместе с Кэрью. У нее есть характер. И замечательный характер. Даже ее слабости нравились ему. Она боялась аристократов, но это было единственное, чего она боялась. Ему определенно повезла. И вдруг с невероятной силой лорд Фрэнсис захотел снова оказаться вместе с Корой в Сидли. Ему вспомнилось, как постепенно он узнавал ее, так, как только муж может узнать свою жену, как приспосабливал свои привычки к ритму ее жизни и безропотно принимал заботу о себе.
Он захотел поскорее вернуться, чтобы до конца своих дней прожить там. Ему вдруг показалась бессмысленной его прошлая жизнь, когда он разрывался между Лондоном, Брайтоном и другими модными городами в поисках развлечений. Он понимал теперь, что настоящим домом стал Сидли. Они вырастят там своих детей и будут проводить с ними как можно больше времени, как Гейб и Дженнифер. Она когда-то сказала ему, что хочет иметь полдюжины детей. Может быть, он сможет удержать ее от такого большого количества. Впрочем, она никогда ничего не делает наполовину, подумал он с улыбкой.
– Фрэнсис, – Саманта снова сильнее сжала его руку, – Ты ведь любишь ее? Дженнифер рассказала нам, что случилось на самом деле, и я так боялась за тебя. Спроси Хартли. Но я надеялась на лучшее. Гейб сказал, что в первый раз, когда вас застали наедине, вы так смеялись, что забыли обо всем на свете и держались за руки. А во второй раз тебе пришлось выручать ее, когда по своей доверчивости она попалась на удочку грабителей – побежала спасать ребенка, якобы застрявшего на дереве. По этим рассказам она выглядела такой милой! Я была уверена, что ты не мог не увлечься этой девушкой. Теперь я вижу по твоему лицу, что была права. И я так рада!
Да, он действительно ужасно ее любит. И не может теперь представить своей жизни без нее. Он попытался вообразить, что он сейчас был бы здесь один, свободный, но никому не нужный. Он представил, что расстался бы с Корой в конце сезона, если бы их не принудили вступить в брак. Она сейчас была бы со своей семьей в Бристоле, а он здесь – совершенно один.
Он не остался бы здесь, подумал он. Он бы понял, что его друзья живут теперь собственной жизнью. Конечно, они по-прежнему любят его, но Гейб полностью занят Дженнифер, а Саманта – Кэрью. Так и должно быть. Несмотря на теплый прием, он чувствовал бы себя здесь посторонним, даже чужим. И очень одиноким.
И, несомненно, вспоминал бы Кору. И очень скучал бы по ней. Чувствовал бы себя совершенно одиноким без нее, ему даже не с кем было бы посмеяться. Может быть, он даже искал бы встречи с ней. И вдруг он понял, что непременно искал бы новой встречи с Корой.
Но почему? Только потому, что чувствовал бы себя одиноким? Потому, что она заставляла его смеяться?
– Да, – ответил он, – я ее очень люблю.
– У меня просто камень с души свалился. Я боялась, что обидела тебя, что сделала тебе больно. Но я не хотела этого, клянусь.
– Я говорил тебе, – сказал он, накрывая ее руку своей, – что только дразнил тебя. Хотел наказать тебя за то, что ты так немилосердно обошлась со своей свитой, столь поспешно выйдя замуж за человека, с которым была едва знакома.
Тогда от неожиданности он сказал, что любит ее. И потом потратил несколько дней на то, чтобы разубедить.
Говорил ли он правду? Любит ли он ее? Любил ли? Она была очаровательной женщиной и его другом долгие годы. Но сейчас она замужем за человеком, которого любит. И для него в ее жизни больше нет места. И он был женат на женщине, которую просто обожает и на которой женился бы, как он понял теперь, даже если бы их не вынудили к этому. И в его жизни тоже нет места для Саманты. Семейная жизнь – такая вещь, которая не терпит постороннего вмешательства. Это мир для двоих, в него допускаются только собственные дети.
Да, тогда он, быть может, и говорил правду. Ему было очень больно. Но все это в прошлом. А его будущее прогуливается по дорожке в двух шагах от него под руку с Кэрью.
– Да, я очень рада, Фрэнсис, – в голосе Саманты звучало неподдельное облегчение. – Теперь мы снова можем быть друзьями.
* * *
Все, кроме малышей, собрались на пристани, рассматривая лодки. После того как Гейб сказал детям, что сегодня слишком ветрено, чтобы плавать, они убежали по своим делам. Спустя несколько минут Кора тоже пошла погулять. С самого начала прогулки она без остановки болтала и смеялась и теперь чувствовала себя уставшей.
Сердце ее разрывалось от боли. Сцена, которую она без устали прокручивала в памяти, была, разумеется, слишком театральной. Но ее боль и ревность были настоящими.
Сегодня имя маркиза Кэрью снова показалось ей знакомым, но как только она увидела его, она тут же поняла, что никогда прежде с ним не встречалась. Даже если она могла забыть его лицо, то ни в коем случае не забыла бы его хромоты и поврежденной правой руки, которой он почти не мог двигать. Потом ей представили и маркизу. До этого Дженнифер называла ее Сэми, но только ее полное имя – Саманта – показалось Коре до боли знакомым. Она не знала эту леди и не знала никого с таким же именем. Кроме прочего, Дженнифер упоминала, что они поженились совсем недавно, всего несколько месяцев назад.
И вдруг, спускаясь с террасы под руку с лордом Кэрью, она вспомнила. Это было как удар грома. Она словно снова слышала голос Памелы Флетчер: «Лорд Фрэнсис был частью свиты Саманты Ньюман целую вечность… Он был так предан ей… Поговаривали, что он был совершенно подавлен, когда она вышла замуж за маркиза Кэрью… Маркиз, конечно, не красавец и к тому же калека…»
Саманта, леди Кэрью, была очень красива. Она воплощала в себе все, о чем Кора могла только мечтать, – была невысока ростом, изящна и белокура. Вот сейчас она идет к озеру под руку с Фрэнсисом, вся светясь от радости, а он склонился к ней и, кажется, не замечает ничего, кроме нее. Вместе они – ослепительная пара.
«Он был так предан ей… он был совершенно подавлен…»
Сама Кора шла об руку с лордом Кэрью, который оказался приветливым милым джентльменом. Они болтали и смеялись всю дорогу, но каждую секунду она не могла не думать о том, что Фрэнсис сейчас с той женщиной, которую любит.
Но он связан с ней, Корой, до конца их дней.
Она брела по берегу озера, чувствуя себя очень несчастной. Как, наверное, обидно ему быть мужем Коры, если он любит Саманту, являющую собой все возможные женские совершенства! Как она, Кора, могла так поступить с ним? Как могла она принять его предложение, которое он был просто вынужден сделать?
Он должен был быть женат на Саманте или на женщине, похожей на Саманту.
Она вдруг почувствовала, что ей страшно не хватает папы и Эдгара. Но и жалость к себе не помогала.
