и непроходимые. Чуть ниже они могли слышать журчание ручья, и деревья вокруг них были голыми от темной весенней наготы, несколько распускающихся почек были единственным признаком того, что посевной сезон близок. Не было видно ни ориентиров, ни дорог, а небо быстро темнело.
– Вопрос, – сказала Глория, – не в том, куда мы идем, а в том, откуда мы идем.
– Мы можем быть где угодно, – заметил Мюррей. – Андиродак, Кэтскиллы или даже Лаврентийские горы. Я не думаю, что мы забрались достаточно далеко на запад, чтобы это был Голубой хребет или Аппалачи, но точно сказать невозможно.
– Знаете, – начала Глория, – я была во многих горах в свое время, но я никогда не видела ни одной, где следование ручью не привело бы тебя куда-нибудь рано или поздно. Я голосую за то, чтобы мы пошли вдоль вон того ручья и посмотрели, что из этого получится.
– Блестящая мысль, – прокомментировал Бен. – Давайте посмотрим, что мы можем раскопать из обломков в качестве оружия.
– Зачем? Здесь нет никаких животных, и они не могли бы причинить вам вреда, если бы и были. Если мы встретим кого-нибудь из лассанов, от любого оружия, которое вы вытащили из этого бардака, будет мало толку. Жаль, что у нас нет фонарика.
Ступая осторожно, но с большим шумом и беспорядком, они начали пробиваться сквозь подлесок вдоль берега ручья. У подножия долины он нырнул в небольшой водопад, а затем упали в другой такой же ручей. Вдоль соединяющихся потоков пролегала дорога – первоначально грунтовая дорога, а теперь давно нехоженая, грязная и плохая, но все же дорога.
Через час ходьбы они обогнули подножие другой горы и оказались в долине, где дорога разделялась перед выступающим скальным выступом. На развилке стоял шаткий указатель. С некоторыми трудностями, после того, как он погрузился по колено в канаву, Мюррею удалось дотянуться до него и, напрягая зрение при свете звезд, разобрал, что там написано. "ЭТО ПУТЬ К КУРИНЫМ ОБЕДАМ ГАМИЛЬТОНА. 1 МИЛЯ", – гласило оно. Фыркнув от отвращения, он швырнул обманчивый путеводный столб в канаву и присоединился к остальным.
– Подбросим монетку, – предложил кто-то. Никаких монет. Вместо этого был подброшен нож. И упав, он показал лезвием направление, и в соответствии с его решением они свернули направо. Какое-то время дорога вела их вдоль ручья, затем рассталась с ним и начала подниматься, и вскоре они оказались на вершине холма. Ночь становилась все темнее и темнее, сгущались тучи. Если бы не дорога, они совершенно бы заблудились. Наконец, после того, как они обогнули гребень холма на некотором расстоянии, дорога резко пошла под уклон, и, когда это произошло, они вышли из леса на расчищенную, но не обработанную местность с многочисленными коротко срезанными пнями, подступающими прямо к обочине.
– Если бы не тот факт, что мы довольно далеко, – заметил Шерман, – я бы сказал, что это был район вокруг штаб-квартиры лассан.
– Почему ты думаешь, что мы далеко? – спросила Глория. – Ты разве знаешь, где мы находимся? Вот и я тоже.
– Клянусь девятью богами Клузиума, я думаю, что это финиш! – внезапно сказал Шерман, когда дорога повернула мимо места, где длинный шрам земли тянулся вверх по склону холма, рваный и почерневший. – Смотрите, это выглядит точно так же, как результат одного из наших выстрелов гравитационным лучом! И там – разве это не дверь?
Теперь они были на склоне холма, прямо над местом, которое он указал. Сверху и в темноте это выглядело как утес, быстро обрывающийся в долину, но Шерман повел их в другую сторону, прямо вниз по склону, и в следующий момент они были у его основания. Огромная дверь, через которую в тот вечер хлынули зеленые шары, стояла перед ними, могучая арка, уходящая в темноту, и она была открыта.
– Похоже, парни еще не пришли домой на ужин, – сказала Глория тихим шепотом, рассматривая гигантскую арку и темный проход, в который она вела.
– Да, и многие из них уже не придут, – ответил Мюррей в том же тоне. – Но что нам делать – уйти или заглянуть и посмотреть, есть ли кто-нибудь дома?
– Слушайте, вы трое, – сказал Шерман. – Вы бегите, построй еще несколько Мониторов и возвращайтесь уничтожить все, что выйдет отсюда. Что касается меня, то я собираюсь войти в эту дверь. Самая шикарная девушка в мире находится там, или была там, и я собираюсь найти ее.
– Ничего не поделаешь, старый скаут, – сказал Бен. – Если ты войдешь, мы тоже войдем – кроме Глории.
– Что со мной не так? – требовательно спросила она. – Я сделана таким же механизмом, что и ты, не так ли? И я достаточно хороша, чтобы управлять вашей дурацкой боевой машиной. Не будь дураком.
И она шагнула вперед.
Зал с голубым куполом, выходивший прямо на улицу, исчез с тех пор, как Шерман и Марта Лами выбежали из него в ту ночь, которая теперь казалась такой давней. На его месте был огромный туннель, облицованный, по-видимому, каким-то металлом, поскольку его стенки были гладкими и мерцающими. Часть, в которую они вошли, была темной, но она изгибалась, когда шла вниз, и за поворотом они могли видеть слабый отблеск света где-то дальше по проходу. Их шаги странно отдавались эхом в абсолютной тишине этого места. Казалось, внутри не было ничего ни живого, ни мертвого.
– Слушай, – прошептал Мюррей Глории, – если один из этих зеленых шаров вернется сейчас, он раздавит нас сильнее, чем фальшивые пачки банкнот экономическое процветания. Это самая безумная вещь, которую мы когда-либо делали.
– Верно, – сказала она, – но какого черта? Я просто поехала прокатиться. Смотрите, что это?
Перед ними, за поворотом прохода, они увидели еще одну дверь, из которой струился свет, мерцавший вдоль туннеля. В проеме стоял человек, или то, что казалось человеком, лицом, смотрящим, к счастью, внутрь.
После недолгого осторожного вглядывания Шерман признал в нем одного из рабов людей-обезьян. На нем был мыслешлем, а в руке он держал какое-то оружие. Четверо провели тихое совещание шепотом.
– Послушайте, – сказал Шерман, – мы должны наброситься на этого субъекта, прежде чем он что-нибудь натворит. Я думаю, у него есть один из этих маленьких световых пистолетов. Не знал, что они доверили их рабам, но я полагаю, что так много лассанцев были застрелены, что им пришлось это сделать. Итак, у кого есть нож?
Обыск карманов показал, что у Мюррея Ли было единственное лезвие в компании.
– Неважно, – сказал Шерман, – одного достаточно. Теперь мы трое подкрадемся к нему. Главное – не дать ему увидеть нас; если он сделает движение, быстро набросьтесь на
