– Ну, ты где? – нетерпеливо спросил он.
– Я вообще-то на работе, – изобразила негодование я.
– А, ну да, я забыл, что вы думаете, что работаете.
– Между прочим, да, думаем, – возмутилась я.
Хотя когда я была замужем за Кешкой, я и сама не всегда воспринимала свою работу как работу. Скорее как дамский клуб. Я спустилась к подъезду, злобная и готовая его порвать. Нам не о чем с ним говорить, о чем я сейчас ему и сообщу. Только вот… где он? Около подъезда не было никакого Кешки. Только машины и какие-то унылые прохожие. И какой-то кретин перегородил своим «Мерседесом» весь проход к дверям. Совсем уже оборзели, ставят свои тачки где попало – людям пройти невозможно. Эвакуатора на них нет. Ой! Машина, словно услышав мои недобрые мысли, зажгла фары и оглушительно загудела. Я даже отпрыгнула от неожиданности.
– Марго! – вдруг раздался голос из ниоткуда. – Я тут. Иди сюда. Да я ж тебе сигналю!
– Кешка? – вытаращила глаза я. Из «Мерседеса», приспустив густо затонированное стекло, на меня сквозь очки в дорогой оправе смотрел мой муж собственной персоной и улыбался, довольный произведенным эффектом.
5
«Здесь могла бы быть ваша реклама»
Если человек надел другую одежду, это еще не значит, что он изменился до неузнаваемости, но в случае с Кешкой все было именно так. Его совершенно невозможно было узнать. Даже не верилось, что столь разительные метаморфозы могли произойти за столь короткий срок. Он действительно впечатлял. Где его черные джинсы, где вечные свитера серых цветов, которые с него было невозможно содрать, потому что, как он говорил, ему в них было удобно. Где затравленный взгляд потерявшегося ребенка? Где припухшее от постоянных пьянок лицо? Если быть честной, то он, кажется, действительно не пьет, не врала Виноградова. И откуда, скажите на милость, взялась эта тачка?
– Ты что, теперь водишь машину? – ахнула я, подойдя вплотную к окну. Признаюсь, не без восхищения. Как же меня в свое время бесило это его тупое нежелание садиться за руль!
– Да вот, пришлось. А то все мои деловые партнеры смеются, – лениво пожал плечами он. – Надо мне теперь, понимаешь, по статусу.
– Да что ты. Вах! То есть ты действительно в шоколаде?
– Что значит действительно? – удивился он. – Ты садиться в машину будешь?
– А ты уверен, что это безопасно? – поддела его я.
– А ты попробуй, – улыбнулся он. Я махнула рукой, обошла машину и села рядом с ним на пассажирское сиденье.
– О, кожаный салон. Все прямо круче вареного яйца, – причмокнула от восторга я. Мой Кешка – и в такой шикарной тачке. – Слушай, выглядишь прекрасно. Я не узнала бы тебя на улице и прошла бы мимо. Хотя ты ж теперь и по улицам-то не ходишь!
– Марго, это я должен говорить, что ты выглядишь прекрасно, – отмахнулся он, хотя вид у него и был довольный. – Но почему ты так похудела? Ты выглядишь усталой. Тебе надо отдохнуть. Что-то случилось?
– Да… так, болела, – пожала плечами я. В череде событий моя история с гриппом уже казалась мне далеким прошлым, хотя рентген сделать все-таки надо. Раз уж даже люди замечают. Правда, Кешка – это вам не просто люди. Он же знает меня как облупленную, десять лет только и делал, что смотрел на меня. Господи, как странно вот так сидеть с ним в машине, как будто со старым другом встретилась. Нет, правда, странное чувство – я по нему даже немного скучала. Может, мы и не любили друг друга, но за такое долгое время все равно срастаешься как-то, становишься чем-то вроде родственников. Двоюродный дядюшка Кеша.
– Так, ладно. Ты, наверное, голодна? Давай-ка поедем, поедим, – деловито потер ладони он, а потом завел мотор. Это было интересно, смотреть, как он ведет машину, как сквозь зубы ругается на других водителей, перестраивается в другой ряд со словами: «Тебе что, жалко, что я проеду? Видишь, я уже влез».
– Ты водишь так, словно делал это всю жизнь, – покачала головой я. – А ведь клялся, что не сядешь за руль.
– Ты понимаешь, все так изменилось, – вздохнул он. – И мне постоянно приходится ездить. Первое время как-то еще боялся, дергался. Однажды в троллейбус врезался даже.
– Серьезно? И сильно? – забеспокоилась я.
– Ну, как посмотреть. У меня весь капот покорежило, а вот троллейбусу ничего. Даже рога не погнул. А вообще, глупо получилось, на повороте. Он поворачивал и затормозил, а я не среагировал. Впечатался.
– Но ты сам-то не пострадал?
– А, да ты что, – он мельком посмотрел на меня и усмехнулся. – Разве что самолюбие. Зато после этого уже стал аккуратнее.
– Вот и правильно. Вот и хорошо. Слушай, а куда мы едем? – поинтересовалась я. Кешка повернул и остановился на светофоре.
– Туда, где можно спокойно поговорить.
– А о чем? – справедливо поинтересовалась я. Какие у нас с ним могут быть разговоры?
– О жизни, – философски заметил он. Через несколько минут мы оставили машину и вошли в какое-то заведение со сложным названием и восточным дизайном. Кешка спросил меня, люблю ли я восточную кухню. Я задумалась. В последнее время, в связи с тотальным безденежьем, я питалась в основном курицей или пельменями. Правда, Яшка, как приехал, постоянно притаскивал домой какие-то вкусности, но в рестораны мы с ним практически не ходили, если не считать закусочные типа «Макдоналдса» ресторанами. Люблю ли я восточную кухню? Когда я жила с Кешкой, кажется, любила.
– А что, твоя жена не против, что ты тут, со мной? Помнится, она тебя сильно ревновала, – спросила я, когда нас усадили в отдельный кабинет с шелковой драпировкой стен и мягкими диванами.
– Это не важно, – с какой-то странной интонацией сказал он.
– Да? Почему? – прицепилась я. Кешка сделал вид, что читает меню. Потом положил его на стол и спросил меня:
– А как ты вообще-то живешь?
– Ну, твоими молитвами. Все неплохо. Вот, работу другую подыскиваю, подумываю, куда податься.
– Ага. Слушай, а у вас там у Раи все так же платят? Я имею в виду, все те же гроши?
– Все те же, все те же. Кеш, я не поняла, чего ты меня сюда позвал? Откуда ты вообще нарисовался? Зачем? – приперла я его к стенке. У меня дома скучал лохматый медвежонок, причем любимый и желанный. Почему это я должна сидеть здесь и тратить свое время на чтение восточного меню?
– Я знаю, что тебе звонила Аня Виноградова, – выпалил он.
– Да? И что? – растерялась я.
– Она просто дура и ничего про нас с тобой не понимает.
– Это точно, – не стала спорить я. – Дура и есть. И всегда была, по большому счету, но ведь жен друзей не выбираешь, верно? Слушай, а как там вообще все наши? Как твоя Милка, еще работает?
– Мила работает, хотя сама работа поменялась. Я же теперь перешел в большой холдинг, строительный. Под правительством Москвы, – тихонько пояснил он, пригнувшись. – Повезло, просто случайно встретил старого друга, мы с ним еще в институте вместе учились, только он вылетел и в армию ушел. А теперь он – большой человек там! – тут он возвел глаза к шелковому потолку. – И ему нужны свои люди.
