— Вызывай «скорую», — вздохнул Демидов, — эх, Денис, потеряли мы обвиняемую!.. Говорил я тебе…
— Может, вытащить ее? — неуверенно спросил я, заглядывая в окошко машины.
— Не вздумай. Мало ли, может, у нее позвоночник поврежден… Здесь недалеко до аэропорта, санитары быстро доедут… Да-а, вот и удрала, — сказал он. — А тут у нее что? Это мы можем вытащить без стеснения… Вещички какие-то… — Володя распахнул заднюю дверцу машины, оказавшуюся открытой, и выволок тяжелый баул. Раскрыл, порылся, присвистнул: — Гляди-ка, Денис, здорово она запаслась… Не с пустыми руками удирала.
— Да, — мельком глянул я на украшения и сунулся в свою очередь внутрь салона. — Жадность фраера сгубила. А ведь если б она не собирала вещички, фиг бы мы ее поймали. Дышит, — сообщил я результат своих наблюдений.
— Подлечим… — обещал Демидов. — А не поймали бы… пришлось бы объявлять федеральный розыск, в Интерпол обращаться… Дело-то серьезное. Удрать от нас она может теперь только одним способом.
— Каким? — наивно заинтересовался я.
— На тот свет, — пояснил он. — Закурим?
«Скорая» действительно приехала быстро. Пациентку погрузили на носилки и увезли, причем она так и не пришла в сознание. С машиной остались разбираться милиционеры, а мы направились обратно в город. К сожалению, машин на дороге в этот час было действительно не в пример больше, и вскоре образовалась внушительная пробка как в ту, так и в эту сторону. Мы двигались черепашьим шагом в хвосте огромной автомобильной очереди, невольно вдыхая удушающий запах бензина через открытые окна. Закрыть их было нельзя — пригрело солнце, в машине стало душно, как в бане.
— Фу, — сказал я, — никогда мне еще не было так плохо, даже с похмелья… Сейчас бы на чистые простыни и соснуть часиков двадцать…
— «Часиков двадцать…» — презрительно передразнил Володя. — Нет уж, я бы сначала дела все доделал. А уж потом…
В течение следующего часа я звонил дяде несколько раз, просто для того чтобы чем-то заняться — пробка двигалась все так же медленно. Таким образом, из-за дорожной пробки ни мне, ни Володе Демидову не посчастливилось в этот день участвовать в разворачивающихся в другом месте событиях.
В загородном доме между тем нашли кассету, на которой было запечатлено убийство мальчика. Авербух и Щербинин, которых вызвали в дом, чтобы они опознали найденное, признали кассеты своими. Авербух же, увидев кассету, пытался выброситься из окна, но остался жив — только сломал ногу.
Я приехал в МУР уже под вечер. Внизу меня ждал Коля Пузырев.
— Ну что, орел, куда тебя отвезти?
Он пожал плечами и отвернулся. Потом тихо всхлипнул.
— Домой, как я понимаю, ты не хочешь?
Коля отрицательно покачал головой.
— И на улице тебе тоже нельзя… Знаешь что, у меня есть одна мысль.
И я набрал номер Вероники Сергеевны Бритвиной.
Эпилог
Лично я не поклонник рыбалки — вы, наверное, об этом помните. Тащиться куда-то ни свет ни заря с охапкой удочек и кучей разных принадлежностей для того только, чтобы вернуться домой поздним вечером, везя с собой в полиэтиленовом пакете пару-тройку каких-нибудь пескариков и одного сазана средней величины — нет, это не для меня. Ну ладно бы еще из выловленной рыбы можно было обед сварить, так ведь нет — речная рыба костлявая и пахнет тиной. Так что радости от моей рыбалки только окрестным кошкам.
Но разве это объяснишь Юре Гордееву? Он умеет уговаривать так, как никто другой. Профессиональный адвокат, краснобай, одно слово…
Именно из-за его красноречия и получилось так, что спустя две недели после описанных событий мы оказались под Звенигородом, в верховьях Москвы-реки, с удочками и всей положенной экипировкой.
Клева не было.
— Кстати, — сказал Юра, — а как там дела с делом Бритвиной? Чем там все закончилось?
— Главное — девочку матери вернули. Ну ты об этом знаешь. Компанию подпольных порнографов засадили на полную катушку — там и производство порнографии, и соучастие в убийстве при отягчающих обстоятельствах.
— Убийство, которое они на пленку засняли?
— Да. Так что теперь они не скоро на свободу выйдут. А их подельник, Мотя Гладильщиков, до сих пор в розыске. Не может его найти наша доблестная милиция.
— Ну я думаю, такая заметная личность обязательно должна всплыть. Рано или поздно появится, — заверил Юра, задумчиво поглядывая на неподвижный поплавок.
— Да… Ну Лузанскому, который сайт делал, тоже срок дали, правда условно, учитывая первую судимость и добровольную помощь следствию. Он и сам был рад, что наконец отделался от Лейлы Ладоды, которая всем этим делом руководила. Что касается меня, то свою миссию я выполнил — девочку матери вернул. Да еще и с довеском.
— Это как же? — удивился Гордеев.
— А Соня Бритвина сбежала от порнографов вместе с парнишкой-беспризорником, Колей Пузы-ревым. Вот его Вероника Сергеевна и усыновила, так что теперь у Сони есть брат.
— Ну а похититель?
— А вот с Артуром Антиповым неизвестно. Он сотрудник ФСБ, с ним разбирается военная прокуратура. Но, думаю, получит он по полной…
— Хорошо то, что хорошо кончается… — заметил Юрка, снимая с крючка первую рыбку, красиво сверкнувшую серебристой чешуей в лучах утреннего солнца. — Вот и лов пошел.
— Она, судя по всему, из чьего-то аквариума сбежала, — сострил я, намекая на размер рыбки — чуть больше указательного пальца.
— Ничего, — ответил неунывающий Гордеев, — это только начало. Кстати, у меня тут к тебе есть небольшое дельце…
— Так и думал, что ты меня не просто так на рыбалку вытащил, — улыбнулся я, — валяй говори, что там у тебя. Будем работать…
