А еще Эдельбрасс был городом праздничного настроения — если забыть о зрении и положиться только на слух и обоняние. Музыка и гомон большого скопления народа, свист и грохот редких фейерверков, даром что солнце не успело полностью скрыться за линией горизонта; будоражащие воображение и желудок ароматы всего того съестного, что только могли предложить шашлычные, закусочные и булочные.
Эдельбрасс был городом, который любил своих гостей.
Эдельбрасс был городом, в который его гости влюблялись с первого взгляда.
Юрика, по-крайней мере, влюбилась в него сразу. И это чувство быстро переросло в истинную любовь сразу после того, как она столкнулась взглядом со своим отражением в одной из стеклянных витрин: ее волосы терялись на фоне огромной цветочной клумбы за спиной. Впервые в жизни девушка стала незаметной без своей вязанной шапочки.
— Юрика, не отставай! — голос Ранмаро отвлек ее от глубокого созерцания картины собственной непримечательности. Валерия вела их в центр города, туда же, куда стекались основные потоки отмечающих праздник людей, и останавливаться совсем не собиралась.
— А что за день сегодня такой? По какому поводу праздник? — спросила девушка, догнав группу.
— Без малейшего понятия. Тетя должна точно знать, — ответил ей брат.
— Да, она точно должна знать, — мгновенно согласилась Юрика. — Мне, собственно, без разницы. Спроси у нее, долго нам еще идти? Есть хочется…
— А почему именно я? — удивился Ранмаро.
Девушка сделала вид, что ее заинтересовало костюмированное шествие, которое вышло на центральную улицу на одном из перекрестков из-за угла очередного здания.
— Не хочешь — не надо. У тебя при себе деньги есть? Вижу бутерброды прямо по курсу.
Деньги у Ранмаро были. И помимо вороха купюр номиналом в пять и десять айр Юрика заметила у него и две сотенные, что говорило о многом, ведь банкнот с большим количеством цифр в свободном обращении не было. Два бутерброда с сыром обошлись им в пятьдесят арьян — торговцы по случаю праздника заломили цены. А потом девушка увидела на противоположной стороне улицы неприметный серый киоск с ассортиментом товара, о котором последние дни могла только мечтать.
— Что случилось? — только и успел удивиться парень, когда его без лишних сантиментов схватили за рукав и потащили сквозь толпу с целеустремленностью ледокола.
— Дай три… Нет, пять айр! — потребовала Юрика, когда они оказались возле киоска.
— А зачем? — Ранмаро уже доставал деньги, когда в голову пришла мысль спросить, зачем они его сестре нужны. А потом он догадался посмотреть на витрину.
— Да я отдам, — соврала девушка, которая ни разу в жизни не возвращала взятое взаймы. — Ну чего ты копаешься?
Отказать сестре оказалось не так-то просто, но Ранмаро смог с этим справиться:
— Нет. Сигареты я покупать не буду.
Юрике стоило огромных усилий сдержать рвущиеся наружу ругательства, но она с собой справилась, улыбнулась и ответила:
— Ты меня неправильно понял. Я не собираюсь заставлять тебя покупать сигареты. Деньги давай.
— А, вот как, — с облегчением выдохнул парень, уже приготовившийся к неминуемому конфликту, и занялся поиском купюры требуемой стоимости. Извлек наконец ее из кошелька и предложил сестре. И попытался понять, где именно его обвели вокруг пальца, когда Юрика как ни в чем не бывало купила серебристую пачку и коробку спичек.
— Ты же сказала…
— Что я сказала?
— Что не будешь покупать сигареты.
— Я такого не говорила.
— Но…
— Я сказала, что ты не будешь их покупать. Ты их купил? Нет. Что не так?
Судя по выражению лица Ранмаро, на него снизошло понимание того, с кем он имеет дело.
— Но ведь это мои деньги…
— Они перестали быть твоими в тот момент, когда ты их мне отдал, — парировала Юрика.
— Одолжил, — поправил ее брат и понял, что совершил ошибку — Юрика не оценила его усилий играть по ее правилам.
— Тебе что, пяти айр жалко? — с обидой спросила она, распечатывая пачку. Через несколько секунд в лицо Ранмаро было направлено целое облако табачного дыма.
— На сигареты — жалко. Курить вредно, между прочим. Особенно детям. Несовершеннолетним, я хотел сказать.
— Мне кажется, или ты очень сильно хочешь, чтобы мы поссорились?
Активная жестикуляция парня быстрее, чем слова, выдала его нежелание доводить дело до подобного:
— Нет, что ты… Просто я беспокоюсь о тебе.
— О, — искренность Ранмаро не могла не тронуть Юрику, но для того, чтобы заставить ее отказаться от сигарет, требовалось нечто большее. — Тогда задумайся над тем, как себя чувствует человек, который видит что-то, что ему жизненно необходимо, но не может это получить. Такой человек становится очень, просто невероятно раздражительным. Тебе оно надо, а?
Ранмаро покачал головой в ответ и Юрика поздравила себя с победой.
«Рохля, — подумала она снисходительно. — Будем из него веревки вить. Главное, чтобы дядя не стал мешать». А вслух произнесла:
— А ты что, сам никогда не пробовал?
— Нет.
И тут Юрика ощутила всю прелесть роли змеи-искусительницы.
— Но хотел бы попробовать?
— Нет, — так же твердо ответил Ранмаро.
— Не верю, — несколько театрально заявила девушка.
— Думай, что хочешь, — насупился парень.
— Спорим, если бы тебе предложила сигарету сногсшибательная красотка, ты бы согласился?
Ранмаро улыбнулся.
— Ты еще ни разу не целовалась, да? Когда девушка курит, это далеко не так приятно, как выглядит со стороны.
Юрика подавила желание немедленно выбросить сигарету, заставила себя сделать пару последних затяжек и только после этого потушила окурок о подошву сандалии. И ей осталось только выбрать, врать брату или нет. Решила, что не станет.
— Мне только шестнадцать. Рано еще заводить серьезные отношения.
Ранмаро расхохотался, до обидного громко. Девушке пришлось взять себя в руки, чтобы не ударить брата, но он все равно на всякий случай отступил назад.
— Что смешного? Я что, по-твоему, должна была к этому времени сменить с десяток парней — как перчатки? Так мне, знаешь ли, не до них было. А ты сам-то, во сколько девушку поцеловал? Виктория не считается…
— В двенадцать… А Рия здесь вообще причем? Она моя сестра!
— Просто был у меня друг, который постоянно хвастался своими похождениями на любовном фронте. Говорил, что начал целоваться с девчонками в восемь лет. Оказалось, он говорил о своей кузине.
Ранмаро покраснел. Вернее, налился багрянцем, словно кончик кочерги, которой слишком долго орудовали в пылающих недрах печки.
Юрика продолжила, словно не замечая смущения брата:
— И как выяснилось, она была единственной представительницей противоположного пола, с которой у него была интимная близость. И та в шутку… Рик вообще большим треплом был.
— Был? — осторожно спросил Ранмаро.
— Да. Ичиро убил его.
— За что? — не спросил, а скорее воскликнул парень.
Юрика достала еще одну сигарету и сломала дрожащими руками пару спичек.
— За что? Скорее, почему. Наш брат тот еще подонок. Но я не хочу об этом говорить. Посмотри, как тут здорово! Знаешь, я не хочу сейчас возвращаться к дяде и остальным. Давай погуляем, а? Они, если захотят, нас быстро найдут.
Ранмаро не стал спорить, и Юрика была благодарна ему за это. Они отправились изучать празднующий Эдельбрасс, который к этому времени уже стал ночным Эдельбрасом — у неба не осталось других оттенков, кроме черного, и тускло сияли звезды, потому что их свет затмевали «звезды земли» — огни уличных фонарей, сияющие проемы окон и яркие вспышки фейерверков. Последние пока еще не отличались сложностью форм и разнообразием красок, но количество их наводило на мысль, что город целый год запасался пиротехникой, чтобы использовать ее всю именно сегодня.
— Эй, Ранмаро, а какие девушки тебе нравятся? — Юрика проводила взглядом прошедшую мимо миловидную девушку и совсем некстати вспомнила недавний разговор с Валерией.
