Хадриос почтительно прошептал:
— Это сестра моего отца. В Самеринде о ней некому было позаботиться, вот я и взял ее с собой. Кстати, она вовсе не обуза для каравана. Иногда старая ведьма бывает очень даже полезна.
— Она что, колдунья?
— Ну, кое-что предсказать ей порой удается. А кроме того — видишь вон тот маленький мешочек у нее на поясе? Это ее личная коллекция разных дурманящих порошков. Уже не раз они отлично справлялись с тем, чтобы утихомирить напившегося и буянящего погонщика.
Похоже, что Хадриос действительно с большим почтением относился к своей престарелой родственнице. Осторожно наклонившись над ней, он негромко спросил:
— Матушка Миль! Вы меня слышите? Это я, Хадриос.
Несколько пузырьков выступило поверх губ старухи. Запрокинув голову и сцепив сжатые кулаки, она дрожала всем телом и что-то неразборчиво бормотала. Брэк почувствовал, как волосы на затылке встали дыбом, когда он сумел частично разобрать ее слова:
— Мы идем во тьму. Скачем во тьму. Незнакомец ведет нас во тьму…
Хадриос поморщился.
В этот миг Брэк схватился за рукоять меча, потому что из-за груды тюков появился другой, незнакомый ему человек.
Стройный, средних лет, с большими залысинами на лбу, этот человек был одет в серую сутану. Одеяние перехватывал на талии вышитый бисером пояс, с которого свисал резной каменный крест с лучами равной длины.
— Знакомься — брат Поль, — представил незнакомца Хадриос.
— Я отошел прогуляться по пустыне, — сообщил брат Поль. — Не думаю, что это кому-то повредит. Матушка Миль уже с час говорит во сне одно и то же.
Затем брат Поль вопросительно поглядел на Брэка. Тогда Хадриос представил его. Затем купец продолжал объяснять варвару:
— Брат Поль возвращается из Тимбелло в Са-мериид. Он принадлежит к Ордену Несторианцев. Лично я не разделяю их учения о едином Безымянном боге, но, знаешь, иметь духовное лицо в путешествии по пустыне никогда не помешает. А кроме того, он заплатил за свою кормежку.
— Сама практичность, — отрекомендовал монах Хадриоса, криво улыбнувшись.
Брэк ничего не сказал. Ему уже доводилось встречать последователей учения, основанного экзальтированным пророком Нестором. Символическое значение каменного креста, висевшего на поясе Поля, было ему известно. В присутствии людей этой веры Брэк всегда чувствовал себя неуютно, поэтому он был очень доволен, когда Хадриос снова обратил свое внимание на старую женщину.
— Ну и что она говорила, Поль?
— По-моему, какую-то бессмыслицу, — ответил монах, бросив косой взгляд на Брэка. — По крайней мере, я ничего не разобрал.
Матушка Миль застонала в бреду:
— Во тьму, во тьму. Все вместе в беспросветную тьму. Ведет туда. Незнакомец ведет нас туда. Незнакомец ведет нас.
Хадриос повернулся к Брэку, глядя на него широко раскрытыми глазами, затем снова наклонился над старухой.
— Матушка Миль? Кто этот незнакомец?
— Вновь прибывший, — забормотала старая колдунья. — Дикий человек. Он притягивает зло. Он ведет нас во тьму.
— Не следует слишком серьезно относиться к бреду старой женщины, — попытался сгладить ситуацию брат Поль.
— Он притягивает зло! — выкрикнула матушка Миль, запрокинув голову.
— Какое зло? — едва не плача расспрашивал се Хадриос. — Кто этот человек? Матушка Миль, вы должны, должны объяснить мне все!
Застонав, старуха повалилась на бок.
Монах с интересом разглядывал Брэка. Хадриос в растерянности смотрел куда-то в сторону, явно не желая обидеть нового знакомого своими опасениями. Но слова предсказательницы несомненно произвели на хозяина каравана сильное впечатление. Брэк понял, что ему лучше всего отойти. Буркнув что-то на прощание, он пошел к костру погонщиков.
Напоследок он бросил взгляд на лежащую без сознания старуху, чья сухая рука крепко сжимала мешочек с колдовскими снадобьями. «Он притягивает к нам зло…»
Не задерживаясь у ближайшего костра, Брэк проследовал дальше, не обращая внимания на уважительные взгляды отдыхавших погонщиков. Сивикса нигде не было видно.
Илана протянула Брэку одеяло, которое он расстелил на песке по соседству со спящими верблюдами. Увиденное и услышанное им здесь отбило у него всякую охоту провести ночь рядом с людьми. Все эти разговоры о кровожадных уродах из Курана, двое нажитых врагов в лице Горзофа и Сивикса, да еще и безумная чушь, которую молола старуха, — это было слишком много для человека, не привыкшего много думать и рассуждать.
Но сколько Брэк ни ворочался с боку на бок, в его мозгу продолжали звучать слова предсказательницы:
— Он притягивает зло… Он ведет нас во тьму…
Похоже, что поспать ему удалось совсем немного. Брэк проснулся от шума в лагере. Крича, караванщики беспорядочно метались по лагерю. Храпели верблюды, ржали мулы. Небо над пустыней ненадолго расчистилось от туч, и на нем россыпью бриллиантов засверкали крупные звезды.
Что-то эхом прозвучало в голове Брэка, что-то, уже слышанное им до пробуждения. Отбросив одеяло, варвар вскочил на ноги.
По пустыне пронесся дикий, отчаянный крик, переходящий в стон, полный страха и боли.
Великан-варвар рванулся туда же, куда уже бежали люди с факелами в руках. С ужасом он понял, что совершенно точно уверен: крик шел с того места, где остановилась на ночлег старая предсказательница — матушка Миль.
Глава 3
В ДОЛИНЕ ДЬЯВОЛЬСКИХ ЯМ
Брэк бежал навстречу предрассветному ветру, быстро догнав тех, кто проснулся раньше него.
Он обогнул неистово бьющихся на привязи мулов; где-то впереди замелькал огонь — костер, горевший между наваленными друг на друга тюками в том месте, где остановилась на ночлег матушка Миль. Неожиданно показалась движущаяся тень. Вблизи она превратилась в силуэт бородатого человека с факелом в руке.
— Я услышал крик, — воскликнул капитан Горзоф, оказавшийся первым у костра старухи. — Но ее здесь нет.
Справа подбежал Хадриос и крикнул:
— Она не могла уйти далеко, Горзоф! Она ведь еле стоит на ногах!
Брэк почувствовал, что кто-то остановился рядом с ним. Обернувшись, он увидел Илану, опасливо жавшуюся к нему, смотрящую за тем, как Горзоф вновь обходит груду тюков, высоко подняв факел.
Со всех сторон подбегали погонщики — испуганные и заспанные. Откуда-то из темноты вынырнул брат Поль. В считанные секунды все рассыпались по пустыне в поисках исчезнувшей старухи.
Вдруг все разом замерли, услышав полный ужаса крик Горзофа:
— Сюда! Хадриос, сюда! Ради всего святого — скорее!
