– Вы нашли что-нибудь, что помогло бы опознать его? – прохрипел он, оттолкнувшись от Джеймса, и вцепился в крышку стола, чтобы не упасть.
– Ничего, – отозвался Ранульф, когда Роберт неверными шагами подошел к арбалету.
– У него был конь, – сказал Роберт, к которому вдруг вернулось воспоминание о жеребце, привязанном снаружи у амбара.
– Наши люди нашли лошадь, – подтвердил охотник. – Но больше на нем ничего не было, – добавил он, глядя на снаряжение.
Роберт провел рукой по цевью арбалета, которое крест-накрест обвивал цветной шнурок. Он выглядел полинявшим и потрепанным, поскольку оружием, очевидно, пользовались очень часто. Рядом лежал колчан. Один болт валялся на крышке стола, древко его было сломано пополам. Он взял в руки перепачканный кровью наконечник.
– Его вынули из вас.
– Я бы хотел оставить его себе, – пробормотал Роберт.
Ранульф пожал плечами.
– Если коронер не будет возражать, забирайте. – Он нахмурился. – Хотя я не понимаю, зачем он вам понадобился.
– На память. – Роберт тяжело привалился к козлам и принялся внимательно рассматривать кусок железа, едва не оборвавший его жизнь. – Чтобы не расслабляться и всегда быть начеку. – Спустя мгновение он положил наконечник обратно на стол, чувствуя себя измученным до предела. – Вы были правы, Джеймс. Здесь не на что смотреть. Хотя я думал, что лошадь и арбалет… – Он умолк. – Пожалуй, он и впрямь лишь обычный грабитель, как вы и говорили.
Но ответа не последовало.
Роберт оглянулся.
– Джеймс?
Сенешаль пристально смотрел на мертвеца, и на лице его было написано очень странное выражение. Вдруг он повернулся к двум стражникам. Они стояли у входа в кладовую, прижав руки ко рту.
– У сэра Ричарда здесь есть цирюльник?
Оба недоуменно нахмурились. Но потом один из них, тот, что держал факел, ответил:
– Разумеется, сэр.
– Приведите его сюда немедленно. И пусть захватит свои инструменты. – Видя, что стражники колеблются, Джеймс резко добавил: – Разве сэр Ричард не приказал вам не перечить мне ни в чем?
Стражник с факелом посмотрел на своего товарища, ища поддержки, и тот кивнул.
– В чем дело, Джеймс? – спросил Роберт, когда стражник нырнул в проем, ведущий наружу.
Но сенешаль снова смотрел на труп.
– Пока не знаю. – Он покачал головой и еле слышно пробормотал: – Этого не может быть. – Но лицо его оставалось строгим и хмурым.
Роберт заставил себя подойти к одной из бочек, на которую и опустился, совершенно обессиленный, зажимая ладонью рану в плече. Он закрыл глаза. Запах ладана и гниющей плоти назойливо лез в ноздри. Он прижался затылком к ледяной стене, а по спине у него стекали струйки пота.
– Только бороду. Сбрейте ее, и все.
Роберт открыл глаза. Джеймс и егерь стояли у стола вместе с третьим мужчиной, который поспешно завязывал рот и нос полоской ткани. «Цирюльник», – понял Роберт, спрашивая себя, сколько же времени он просидел вот так, в полузабытьи.
Цирюльник достал из мешка ножницы.
– Осторожнее, – предостерег его Ранульф, заглядывая ему через плечо, – вы же не хотите, чтобы слезла и кожа, а? Он переспел, как гнилой фрукт.
Роберт заметил, что у цирюльника дрожат руки, когда тот начал подстригать бороду. Пока он работал, Джеймс не отходил от него ни на шаг, не сводя глаз с трупа. Закончив, цирюльник достал бронзовую бритву с кривым лезвием и украшенной драгоценными камнями рукояткой. Он заколебался, и рука его с бритвой замерла над щетинистым подбородком трупа.
– Я больше не смогу работать ею, – хрипло пробормотал он. – Одному Господу Богу известно, какие заразные болезни поселились в этом теле.
– Я возмещу вам потерю, – нетерпеливо бросил Джеймс.
Роберт облизнул пересохшие губы, когда цирюльник принялся за работу. В помещении было тихо, если не считать скрипа лезвия о кожу и приглушенного дыхания стражников. Ему хотелось знать, что задумал Джеймс, но он видел: сенешаль слишком занят, чтобы сейчас разговаривать с ним. Он решил, что скоро все выяснится само собой. Цирюльник дважды делал передышку и отворачивался, подавляя рвоту. В свете факелов было видно, что глаза его слезятся. Лаймер сочувственно залаял.
Но вот наконец бритье закончилось. Джеймс долго стоял, глядя на труп, а потом вдруг заявил:
– Мне нужно поговорить с сэром Робертом наедине.
Ранульф нахмурился, но, когда сенешаль поднял на него глаза, выражение его лица, похоже, подсказало егерю, что возражений слушать он не станет. Охотник развернулся и направился к двери в сопровождении лаймера. Цирюльник собрал свои инструменты и поспешил вслед за ним.
Когда из кладовой вышли и стражники, сенешаль обернулся к Роберту.
– Я знаю этого человека, – негромко сказал он, убирая руку от рта.
Роберт попытался было встать, но тут же повалился обратно на бочку, когда приступ острой боли едва не отправил его в беспамятство.
– Сиди, – сказал Джеймс, подходя к нему и кладя ему руку на здоровое плечо. – Тебе ни к чему смотреть. Ты все равно его не знаешь.
– Кто он такой?
– Я уверен, что его зовут Адам. Он был слугой королевы Иоланды. Он прибыл в Эдинбург в ее свите из Франции, когда она выходила замуж за Александра. – Джеймс перевел взгляд на тело. – Он был с королем в ночь его смерти, когда тот отправился в Кингхорн.
Роберт с недоумением уставился на него.
– Что мог делать бывший королевский слуга в Ирландии? И почему он пытался убить меня? Это же не имеет никакого смысла.
– Если только его не отправили сюда специально.
Роберт привалился к стене, чувствуя, как неприятно липнет к телу сорочка.
– Прислали? Но кто? Кто мог знать, что я здесь?
– Люди Ольстера знали об этом. Они догадались, что ты пойдешь через то поселение. Быть может, он следил за ними? Быть может… – Джеймс взъерошил волосы и принялся расхаживать по комнате, утратив обычное спокойствие. – Не исключено, что после смерти короля Александра для Адама наступили трудные времена, он лишился своего места при королеве и стал наемником. – Взгляд сенешаля устремился к арбалету. – Об этом свидетельствует его оружие. А потом кто-то из твоих врагов заплатил ему, чтобы он выследил тебя и убил.
