– Такой человек есть, – сказал кто-то третий, по явившийся в дверях. Оба в изумлении обернулись и увидели Нила Мерфи, стряхивавшего снег с пальто и шляпы. Повесив одежду на вешалку, он вошел в комнату. – Мне бы хотелось поехать с тобой, Холт.
Это заявление застало Холта врасплох. Он по смотрел на священника, и на его лице отразилась сложная гамма чувств.
– Тебя это не касается, Нил.
– Но ведь ты мой брат, и пора бы тебе это понять. Взгляды их встретились – голубые глаза Нила бесстрастно смотрели в серо-стальные глаза брата.
– Это как раз тот шанс, когда я смогу наконец доказать тебе, что всегда был твоим братом, искренне жаждущим примирения. В свое время наш отец наделал немало ошибок, но ведь все мы люди. Я вижу, ты все еще таишь злобу на меня и на отца. Но Артур уже мертв, а я не перестаю надеяться на восстановление истинно родственных отношений.
– Это невозможно, – сердито пробормотал Холт, попав под перекрестный огонь умоляющих взглядов Нила и Эйнджел. – Ты не разбираешься в горном деле, и к тому же ты нужен здесь как священник.
– Чему тут учиться, Холт? При необходимости я смогу стрелять не хуже, чем любой житель нашего городка... Что же касается церкви, то мои прихожане поймут меня правильно. Мой предшественник тоже был старателем и время от времени отлучался из города. Кто-нибудь из прихожан на время заменял его в церкви.
Холт чуть не скрипел зубами.
– Нет! – зло выпалил он.
И тут в разговор вмешалась Эйнджел.
– Сделай это для меня, Холт, – нежно проговорила она, все еще держа его руки в своих ладонях. – Клянусь, если ты уедешь один, я поеду вслед за тобой. Возьми с собой Нила. Там, на прииске, вы поближе узнаете друг друга. Знаю, тебе нелегко это сделать, но ты же сам мне когда-то говорил, что нельзя отвечать за ошибки других. Попробуй найти в себе силы для прощения и примирения.
Эйнджел вспомнила своего собственного отца, и глаза ее потемнели от подступивших слез.
– Прошу тебя, Холт, – хрипло прошептала она, – не дай вражде и злобе поглотить вас обоих. Пусть прошлое станет прошлым и начнется будущее.
Холт видел в ее прекрасных голубых глазах любовь и боль одновременно. Он понимал, что Эйнджел не имела ни малейшего представления о том, как много она от него хочет. Но, зная ее характер, он ни минуты не сомневался, что она действительно сядет на лошадь и поскачет за ним, неизбежно замерзнув до смерти на полпути к прииску.
– Ну хорошо, – проворчал наконец Холт. – Я возьму с собой Нила при условии, что Рейчел будет жить с тобой здесь, в этом доме. Раз в неделю один из пас будет навещать тебя и Рейчел. Обещай никуда не выходить с наступлением темноты и постоянно держать все двери и окна на запоре.
– Ну конечно, обещаю! – Эйнджел радостно прижалась к Холту. – Я так рада, что ты согласился! Вот увидишь, такое решение проблемы самое разумное!
Не глядя на Эйнджел, Холт перевел непроницаемый взгляд на Нила:
– Что же касается тебя... не вздумай читать мне проповеди, понятно? Я не собираюсь всю долгую зиму слушать их.
Нил кивнул, не смея улыбнуться. Он знал, что его положение было слишком неустойчиво, чтобы идти даже на малейший риск рассердить Холта.
– Даю слово, брат, что буду одеваться и вести себя как мирянин, пока мы будем вдвоем жить на прииске.
– Смотри, сдержи свое слово! – пригрозил Холт и, повернувшись, быстро вышел из комнаты.
Посмотрев ему вслед, Эйнджел с надеждой повернулась к Нилу:
– Это будет началом вашего примирения, так ведь?
– Да, несомненно. Даже не знаю, что бы я делал, если бы не ваша своевременная помощь!
Впрочем, Нил выглядел не слишком радостным.
– Что-то не так? – не удержавшись, спросила Эйнджел.
– Да. Нет. Я не совсем уверен, – замялся Нил, словно не решаясь пожаловаться Эйнджел. – Дело касается Рейчел.
– Вы не уверены в том, как она отреагирует на ваш отъезд?
В ответ он покачал головой.
– Тут нечто большее, Эйнджел. С ней происходит что-то неладное. Я не могу сказать, что именно, – он беспомощно развел руками, – но она как-то иначе ведет себя. Мне кажется, у нее на сердце какой-то тяжелый груз... Я бы хотел попросить вас, как ее близкую подругу, попробовать узнать, что с ней происходит.
Тщательно следя за выражением своего чуть побледневшего лица и интонациями, Эйнджел ответила:
– Ну конечно, Нил, я обязательно поговорю с ней. Уверена, тут нет ничего серьезного... наверное, просто нервы шалят перед таким важным событием, как свадьба...
– Что ж, очень может быть, – задумчиво со гласился Нил и ушел в свою спальню. Дождавшись, когда его шаги затихли в конце коридора, Эйнджел с облегчением перевела дух. Когда-нибудь тайна Рей чел обязательно выйдет наружу, Нил слишком чувствительный и проницательный человек. Завтра надо будет непременно поговорить с Рейчел и убедить ее, что такая обременительная тайна со временем разрушит фундамент ее брака.
Глава 15
С улицы послышался звон колокольчиков на лошади ной сбруе, и Эйнджел подошла к окну, чтобы посмотреть, что происходит. Шел слабый снег, закатные лучи по-зимнему неяркого солнца освещали заснеженный двор. Подъехав к дому, красные нарядные сани остановились.
Узнав стройную фигурку, выбиравшуюся из саней, Эйнджел улыбнулась и поспешила к двери. Это вернулась Рейчел, навещавшая свою мать, которая жила на другом конце города.
– Боже милосердный! – воскликнула Рейчел, бросаясь в объятия Эйнджел. – Я уж думала, что мы никогда не доберемся! Мама говорит, что такого глубокого снега не было с зимы 1868 года!
Я так рада, что ты благополучно вернулась, —
отозвалась Эйнджел. – Я уже начинала волноваться.
Рейчел помахала рукой матери, оставшейся в санях, и Эйнджел последовала ее примеру. Сани тронулись в обратный путь, увозя миссис Максвелл домой. Закрыв на засов дверь, Эйнджел помогла подруге раздеться и повесила ее промокшую шерстяную накидку к огню сушиться.
– Несомненно, в этом году Рождество будет снежным. Интересно, как там наши мужчины... – сказала Рейчел, входя вслед за Эйнджел в комнату и потирая закоченевшие руки.
– Вчера заезжал ненадолго Холт, – сказала Эйнджел нарочито равнодушным тоном. Здесь, в этой самой комнате, между ней и Холтом произошла весьма неприятная, напряженная сцена. Она умоляла его остаться на Рождество, до которого оставалась всего неделя. Но он, не колеблясь ни минуты, отказался. Он не стал ничего объяснять, не говоря уж о том, чтобы просить прощения, просто сказал «нет» не терпящим возражений тоном. На праздники при едет Нил, а не Холт. Он слишком дорожит прииском! Эйнджел пыталась убедить его, что в конце концов прииск принадлежит ей и ничего с ним не случится, если Холт проведет несколько дней в городе. Даже бандиты оставляют свои грязные дела на время рождественских праздников. Но все было напрасно.
