— Лисичка здесь? — Марли изобразил удивление.
— Она в другой комнате. Вы не видели ее?
— Нет, — солгал он. — А Олторпа здесь нет? Я больше чем достаточно наслышан о его подвигах в этом сезоне.
— О чем вы говорите? — прошептала Люси. — Лорд Олторп кажется очень милым…
Если кто-то в мире был доверчивее Лисички, так это Люси Хейверс.
— Уверен, что он может быть приятным, — согласился Марли. — Как и большинство мужчин. Меня беспокоит, когда Лисичка остается одна, совсем беспомощная в его доме.
Люси наморщила лоб.
— Он ни за что не обидит ее, я уверена в этом.
— Возможно, тем более что я сумел утихомирить его на прошлой неделе в клубе «Уайтс», прежде чем он успел нанести непоправимый урон ее репутации.
— И что же он сделал? — В ее широко раскрытых глазах проглядывало беспокойство.
— Ну, достаточно сказать, что он говорил вещи, которые не подобает слушать молодой девушке.
— О Лисичке?
Марли важно кивнул:
— Маркиз был пьян, и это единственная причина, почему мы не подрались. — Он заметил движение в дверном проеме и взял Люси за руку. — Если вы почувствуете, что ей угрожает какая-то опасность, пожалуйста, немедленно сообщите мне. Я беспокоюсь о ней. Она… мой хороший друг.
— Я поговорю с ней об этом.
— Вы уверены, что это будет разумно?
Люси сжала его пальцы.
— Да. Виктория должна быть в курсе того, что происходит.
— Я только хочу знать, что она в безопасности, а также скучаю по тому веселью, которому все мы раньше предавались.
— Пожалуй, в последнее время Вики стала слишком серьезной, — задумчиво сказала Люси. — Но не беспокойтесь, милорд, я буду держать ухо востро.
Марли поднялся:
— Благодарю, и до встречи.
Он вернулся к дальней колонне, когда Лисичка вошла в комнату и заняла свое место, и, увидев, что Люси наклонилась к пей и что-то прошептала, улыбнулся. Замужем Лисичка Фонтейн или нет, ее деньги будут целее, если уйдут от проклятого Сина Графтона и будут ближе к нему, отчего в итоге он станет еще богаче.
— Синклер, ты не должен этого делать.
Виктория стояла, прижатая к подоконнику, пока Син и маленькая армия слуг переоборудовали нижний кабинет. Ее муж, без камзола, с завернутыми рукавами рубашки, поднимал угол массивного стола.
— Ты сама говорила, что от него у тебя мурашки идут по телу, — проворчал он. — Левее, Хенли. Я сам не могу сказать, что мне так уж нравится этот проклятый стол.
— Осторожнее, ваза! — Прыгнув вперед, она поймала зашатавшуюся хрустальную вазу, которая едва не упала с книжной полки.
— Отличная реакция. Ты до сих пор не сказала, где бы ты хотела поставить свой стол — под окном или ближе к камину?
Сжимая в руках вазу, Виктория повернулась.
— В Графтон-Хаусе двадцать комнат, совсем не обязательно впихивать сюда два стола.
— Что ж, парни, — обратился маркиз к своим помощникам, — думаю, не помешает пропустить по стаканчику пива, прежде чем мы погрузим это чудовище в фургон. Майло — на кухню.
— С удовольствием, милорд.
Одобрительные восклицания и хлопанье по спинам глухо доносились из холла. Виктория поставила вазу на книжную полку. Без массивного стола кабинет выглядел менее официально. Ковер там, где стоял стол, казался темнее остальной его поверхности, хотя она не хотела размышлять, из-за солнца или из-за оставшихся пятен крови.
— Так гораздо лучше, как ты думаешь? — Синклер шлепнул рукой по лосинам, к которым пристала пыль. Его взгляд остановился на темном пятне, и он, сжав кулаки, сглотнул.
— Да, так лучше, — спокойно сказала она.
Сип обнял ее за талию с уверенностью собственника, и у нее перехватило дыхание.
— Твой стол мы поставим у окна — тогда солнечный свет добавит бронзы твоим волосам.
— Но у меня уже есть стол в комнате наверху.
Он взял ее за подбородок.
— Тот крошечный столик годится только для того, чтобы писать письма. Если уж мне предстоит провести полжизни, занимаясь подсчетами, я хотел бы постоянно видеть тебя рядом.
Синклер говорил о том, что произойдет дальше — после того, как долг перед Томасом будет выполнен. Он объединил будущее и Викторию. Она вздохнула, чтобы успокоиться.
— А что я буду делать за своим столом в кабинете?
— Бабушка Августа возглавляет добровольный комитет по образованию в Лондоне.
— Неужели она…
— Ты не знала этого, да?
— Нет. Правда, я слышала, что она работает в нескольких благотворительных организациях.
— Служба на благо общества всегда являлась приоритетной в моей семье. Я, вероятно, единственное исключение, зато это отнимает массу времени у бабушки Августы.
— Я бы назвала службой на благо общества то, что ты рисковал жизнью ради своей страны, — возразила она.
— Спасибо. Однако я имею в виду, что бабушка решила сократить круг своих обязанностей. Ей нужен преемник.
Виктория крепко обняла его.
— Благодарю тебя, — растроганно проговорила она.
— Все отдам ради тебя, — прошептал он так тихо, что Виктория едва его услышала.
«И я все отдам ради тебя», — мысленно повторила она. Со всей силой и никогда ранее не испытанной страстью она хотела, чтобы поскорее началась та жизнь, о которой он только что намекнул.
Виктория разжала руки и отступила назад.
— Если не возражаешь, — медленно начала она, пытаясь подобрать слова так, чтобы он ничего не заподозрил, — я собираюсь на ленч с Люси и Маргарет, пока ты занимаешься перестановкой. Не хочу быть раздавленной моим новым столом.
Синклер засмеялся.
— Не возражаю. Мне все равно нужно кое-что сделать сегодня днем. — Он наклонился и поцеловал ее. — Я должен пригласить на наш обед нескольких джентльменов.
Виктория заторопилась наверх, чтобы надеть свое зеленое платье для визитов. Зеленый был любимым цветом Марли. Судя по их вчерашней беседе с Люси, виконт хотел о чем-то поговорить с ней, и у нее тоже было несколько вопросов к нему. Она была убеждена, что убийца либо Марли, либо Кингсфелд.
Маркиз с довольным видом уселся у своего нового стола. Теперь комната выглядела совершенно иной. Консервативный вкус Томаса никогда бы не подошел дому, где жила Виктория со своим веселым зверинцем.
Неожиданно у него появилось ощущение, словно он стирал память о своем брате.
— Я не забуду, — пообещал Синклер. В дверях показался его камердинер.
— Очень уютно, милорд.
Синклер нахмурился:
— Разве мьг не договорились, что ты не сводишь глаз с Виктории?
— Она сейчас уезжает. А ты собираешься весь день слоняться по дому?
— Еще одна подобная шутка, и я могу потерять терпение, Роман, — резко ответил Синклер. — Сегодня четверг — Кингсфелд будет на конном аукционе. Я собираюсь забыть об этом и навестить его дома.
