Читаем без скачивания К суду истории. О Сталине и сталинизме - Рой Медведев

Однако все делегаты съезда, говорившие о работе в деревне, отмечали необходимость осторожности и постепенности в деле коллективизации. Так, например, Молотов в своем докладе говорил о том, что требуется немало лет для того, чтобы перейти от индивидуального к общественному (коллективному) хозяйству. «Надо понять, что 7-летний опыт нэпа достаточно научил нас тому, о чем говорил Ленин еще в 1919 году: никакой торопливости, никакой скоропалительности со стороны партии и Советской власти в отношении среднего крестьянства… Тут нам очень пригодится то, чему мы так много учились за первые семь лет нэпа, а именно: важные в социалистическом строительстве в деревне навыки осмотрительности, осторожности, неторопливости, постепенности и т. п.» [226]

Многие делегаты съезда говорили о нехватке у государства материальных средств для поддержки колхозов, о недостатке сельскохозяйственной техники, о слабости сельских партийных организаций. Учитывая все эти обстоятельства, съезд партии указал, что развитие колхозов должно сочетаться с всемерной помощью индивидуальному бедняцкому и середняцкому хозяйству, так как индивидуальное собственное хозяйство «еще значительное время будет базой всего сельского хозяйства» [227] . На одном из пленумов ЦК в 1928 г. Сталин заявлял: «Есть люди, думающие, что индивидуальное крестьянское хозяйство исчерпало себя, что его не надо поддерживать. Это неверно, товарищи. Эти люди не имеют ничего общего с линией партии… Нам не нужно ни хулителей, ни певцов индивидуального хозяйства. Нам нужны трезвые политики, умеющие взять у индивидуального хозяйства максимум того, что можно взять, и умеющие вместе с тем постепенно переводить индивидуальное хозяйство на рельсы коллективизма».

По плану первой пятилетки («оптимальный» вариант), принятому на XVI Всесоюзной партконференции, предполагалось за 5 лет коллективизировать 23% крестьянских хозяйств, располагающих 17,5% всех посевных площадей и способных давать до 49% товарной продукции зерновых. При этом на первый год пятилетки (июль 1928 – июль 1929 г.) планы коллективизации были весьма скромными, уровень коллективизации в стране планировалось поднять лишь до 2,2%.

Однако острота положения и проблем, возникших в деревне к началу 1929 г., потребовала пересмотра этих планов. Известные успехи в колхозном строительстве наметились уже к середине 1929 г.; в начале июня в колхозах числилось более одного миллиона крестьянских хозяйств (при плане 560 тыс.). Но это был очень скромный успех, так как всего в стране было около 25 млн крестьянских хозяйств. В 1929 г. менее 10% посевной площади было обработано с помощью тракторов. Число комбайнов исчислялось несколькими сотнями. В селах и деревнях не было еще ни коллективных скотных дворов, ни силосных башен.

Но Сталин не сумел правильно оценить положение в деревне. Желая получить компенсацию за прежние неудачи и удивить мир картиной великих успехов, он вновь резко и круто повернул громоздкий корабль нашего хозяйства, не потрудившись разведать перед тем наличие всякого рода подводных рифов и мелей.

'Не считаясь с объективными возможностями, Сталин при поддержке Молотова, Кагановича и некоторых других членов Политбюро взял курс на чрезмерно высокие темпы коллективизации, всячески подгоняя при этом обкомы и райкомы. Хотя к началу ноября 1929 г. в стране было создано уже около 70 тыс. колхозов, в своем большинстве это были небольшие кооперативы, которые объединяли около 2 млн, или 7,6% всех крестьянских хозяйств. Подавляющее большинство этих хозяйств были бедняцкими. Только в отдельных районах в колхозы вступала и часть середняков. Однако Сталин поспешно обобщил эти факты и объявил о них как о начале коренного перелома в колхозном движении. Статья Сталина об итогах года называлась «Год великого перелома». Более того, Сталин выдвинул осенью 1929 г. лозунг сплошной коллективизации, который, учитывая обстановку этих месяцев, был явно прежде временным. Основная масса середняков все еще продолжала колебаться, кулаки не были нейтрализованы, зажиточные середняки высказывались еще против колхозов. В такой обстановке лозунг сплошной коллективизации неизбежно вел к извращениям в колхозном строительстве, к административному нажиму, к насилию над середняком. Именно это и случилось в конце 1929 г. и начале 1930 г.

В период после октябрьского (1964 г.) пленума ЦК многие историки стали вновь оправдывать политику Сталина и его окружения на первом этапе коллективизации. Так, например, Ф. Ваганов писал: «Бурным подъемом колхозного движения ознаменовалась вторая половина 1929 года… В колхозы вступали середняки, становясь активными участниками социалистического строительства. В стране насчитывалось уже 67,4 тысячи колхозов. Они имели 3,6 процента всех посевных площадей и давали 4,9 процента товарной сельскохозяйственной продукции. Все это свидетельствовало о том, что были созданы необходимые материально-технические и политические предпосылки для развертывания сплошной коллективизации сельского хозяйства» [228] .

Но Ф. Ваганов сознательно не приводит данных о числе коллективизированных хозяйств. Ибо простое сопоставление этих цифр – 7,6% коллективизированных хозяйств и 3,6% занимаемых ими посевных площадей – ясно свидетельствует о том, что середняк еще не пошел в это время в колхозы. Очевидно также, что 3,6% посевных площадей и 4,9% товарной продукции – это слишком малая доля сельскохозяйственной продукции и посевов, чтобы делать вывод о наличии необходимых материально-технических и политических предпосылок для немедленной и сплошной коллективизации.

В конце 1929 г. была создана специальная комиссия ЦК ВКП(б) для подготовки решения о колхозном строительстве. Многие из членов ЦК возражали против ненужной гонки, для которой не было ни объективных, ни субъективных предпосылок. Однако разработанный комиссией проект подвергся резкой критике Сталиным и был переработан. Поправки Сталина ориентировали на ускорение колхозного движения. По требованию Сталина из проекта были исключены указания по таким вопросам, как степень обобществления крестьянского скота, инвентаря, порядок образования неделимых фондов и оборотных средств в колхозах. В окончательном варианте постановления были значительно сокращены сроки коллективизации для Северного Кавказа и Средней Волги, исключены установки о порядке обобществления средств производства, скота, о сохранении у крестьян мелкого скота, инвентаря, птицы. Были исключены положения о методах ликвидации кулачества и об использовании кулаков в колхозах, если они будут подчиняться и добровольно выполнять все обязанности членов колхозов. Постановление ориентировало закончить коллективизацию в основных зерновых районах к осени 1930 г. или к весне 1931 г. В остальных районах коллективизацию нужно было закончить к осени 1931 г. или к весне 1932 г. [229]

Постановление ЦК «О темпах коллективизации и мерах помощи государства колхозному строительству» было принято ЦК ВКП(б) 5 января 1930 г. Сразу же после его опубликования многие областные и республиканские партийные организации решили перевыполнить намеченные планы и завершить коллективизацию не осенью, а весной 1930 г. Газеты в январе и феврале 1930 г. были полны сообщений на этот счет. Но к такой скоротечной кампании не были подготовлены ни местные партийные и советские органы, ни сами крестьяне. Неудивительно, что для выполнения идущих сверху письменных, а чаще устных директив партийные и советские органы на местах были вынуждены прибегнуть к давлению не только на крестьян, но и на низовых партийных и советских работников. Повсюду возросла роль ГПУ. Фактически в сельских местностях вводился режим чрезвычайного положения.

О добровольности и постепенности при переходе от частной собственности на землю к собственности коллективной говорил еще К. Маркс. Эти мысли много раз высказывал и В. И. Ленин, и они были закреплены специальным решением VIII съезда партии. Да и сам Сталин произнес по этому поводу немало правильных слов. Однако в 1929 г. Сталин выдвинул лозунг насаждения колхозов и совхозов. Он говорил в декабре 1929 г.: «Чтобы мелкокрестьянская деревня пошла за социалистическим городом, необходимо еще, кроме всего прочего, насаждать в деревне крупные социалистические хозяйства в виде колхозов и совхозов, как базы социализма… Социалистический город может вести за собой мелкокрестьянскую деревню не иначе, как насаждая в деревне колхозы и совхозы и преобразуя деревню на новый, социалистический лад» [230] .

И действительно, под нажимом Сталина и его ближайшего окружения принцип добровольности в колхозно-кооперативном строительстве был почти повсеместно нарушен. Разъяснительная работа подменялась грубым администрированием и насилием по отношению к середнякам и части бедняков, не торопившихся вступать в колхозы. Их заставляли изменить свое решение под угрозой раскулачивания. Во многих областях был выдвинут лозунг: «Кто не идет в колхозы, тот враг Советской власти». Использовались для привлечения крестьян и разного рода нереальные обещания: колхозам обещали тракторы, другую технику, большие кредиты. «Все дадут – идите в колхозы». Нередко создавались не колхозы, а коммуны, в которых принудительно обобществлялся мелкий скот, домашняя птица, приусадебные участки. Одновременно с обещаниями в некоторых областях старались «выжать» из единоличников как можно больше средств. Их заставляли перед вступлением в колхоз расплатиться по всем долгам – по кредиту, семенной ссуде, паевым взносам.