-Я приеду. Мне потребуется несколько часов, чтобы пристроить моих пациентов к моим коллегам на время, пока я буду у вас.
-Спасибо, доктор Купер.
-Пришлите мне материал, все, что вы знаете об этом ребенке. Я дам вам номер моего факса. Я ознакомлюсь с бумагами по дороге, так что буду в полной готовности работать, как только приеду.
-Я вышлю вам все, как только мы договорим.
-Еще одно. Как вы догадались, что дело именно в ней?
-Я уже говорил вам, что у нас нет других учеников, способных на такое.
Ясмин улыбнулась, но скорее горько.
-Что с учителем, который ее обучал?
-Мы ведем наблюдение за всеми нашими сотрудниками, Ясмин.
-Я помню.
-Доктор Робертс легко отделалась. Но мы не можем допустить повторения ситуации. Мы предпочитаем за всем наблюдать.
-Но, если у вас все настолько под контролем, зачем вам я?
-Ясмин…
-Нет, я больше не хочу ничего слышать. Я буду у вас, как только смогу. – Она повесила трубку. Пот бисеринками рассыпался по ее лбу, несмотря на включенный в комнате кондиционер.
Доктор Робертс порубила на мясо двух учеников, и Ясмин будет всю жизнь украшать шрам на руке, которой она закрывала свое лицо от ее ножа. Охрана стреляла в Робертс, и когда та упала прямо на Ясмин, она все еще повторяла: «Ты – зло, вы все – зло!».
Ясмин могла контролировать ее сны, но Робертс все равно успела ее обвинить, и той ночью, прежде, чем все закончилось, она говорила ей: «Ты – зло, разве ты не понимаешь, Ясмин? Ты ведь знаешь это.
-Да, доктор Робертс, я знаю, что я такое.» Но Ясмин тогда уже знала, что в глубине души все злы, гораздо глубже, если забраться под кожу. В их головах все они охотятся, все убивают, все они монстры.
Мысли доктора Робертс не были частью детской травмы, скорее она сама себе их внушала. Тем утром, когда она проснулась, она увидела, как монстр оглянулся на нее из зеркала. Она хотела убить монстра и стала убийцей за него.
Ясмин знала правду. Монстра убить нельзя. Он навсегда останется там, за вашими глазами. Но все же Вы можете убить монстра. Ясмин была активным сторонником смертной казни. Это было абсолютное лекарство. Оно помогало от всего. Первые спазмы страха поползли по ее животу, слабые, но реальные. Они должны были стать еще сильнее. Ясмин знала, что так и будет.
Доктор Купер качала собственное лицо в своих ладонях, приложенных к щекам над прохладой рабочего стола, и плакала. Школа, которая была всем, и это было единственное ее название, другого просто не было. Как и у большинства секретных объектов.
Тридцать лет назад, почти с момента рождения Ясмин, парапсихические явления стали научно доказанным фактом. На деле экстрасенсов было настолько много, что ученые начали отпускать шутки о людях из пробирки. Это очень долгое время не было таким уж забавным. Большая часть этого нового вида были детьми. У них были способности, достаточно надежные, как и сами подопытные, каких никогда больше не было. Было много теорий, откуда вдруг стали появляться множество эмпатов и телепатов, и даже навевателей снов, способных входить в контакт с сознанием напрямую. Сторонники теории об эволюции ликовали: человечество развивается. Другие же считали, что все дело в химикатах, консервантах и нездоровой американской пище. Большая часть одаренных действительно появились в индустриально развитых странах. Вероятно, дело было в загрязнениях. В прививках. Начало Апокалипсиса. Точно никто не знал. Ясмин сомневалась, что кто-нибудь когда-нибудь будет знать.
Но некоторые дети были опасны, их способности выходили за рамки снов, так что их семьи не могли сами с ними справиться. В большинстве случаев их просто боялись. Было принято решение создать дом, в котором бы о них заботились.
Семья Ясмин отказалась от нее, когда ей было пять. Ее мать расплакалась и поцеловала ее. Старшие сестра и брат покорно ее обняли.
-Будь хорошей девочкой, Яс. – Сказал ее отец.
Курительный табак, его аромат, в любой момент могли вернуть ей воспоминания о высоком, темноволосом отце. Приступ боли от раны в памяти, как шрам.
Все, что она помнила о матери, это прохладный аромат страха. Красную помаду на ее губах, которыми она ее целовала, смех, и попытки стереть помаду, испачкавшую щеку Ясмин, бумажным платком. Смех, золото волос и густой запах страха. Ни одни духи не могли скрыть этого зловония от эмпата.
Но тогда ее мама, вероятно, не знала, просто не понимала, может, и пыталась приложить все усилия. Может и так.
Лизабет Персон была маленькой девочкой лет десяти с медно-рыжими волосами, настолько темными, что казались темно-рыжими, но не более. Волосы спадали плотными волнами ей на плечи. Ее лицо было цвета персика со сливками, каким иногда бывает кожа некоторых краснокожих, никаких веснушек, только сливочность кожи. Ее глаза были бледно-коричневого цвета, как янтарь. Она была одета в платье, которое казалось для нее слишком маленьким, в белые носочки со шнурками и лаковые туфли.
Казалось, будто ее нарядили для Хэллоуина, будто одевалась она не сама. Она играла в одиночестве с кукольным домиком по ту сторону одностороннего зеркала. Ясмин показалось это забавным. Она еще не забыла, как сама была по ту сторону стекла. Она всегда знала, кто именно за ней наблюдает, и что они чувствуют. Всегда.
Лизабет оглянулась и посмотрела прямо в зеркало и улыбнулась. Ясмин улыбнулась и кивнула ей в ответ.
-Она нас видит? – спросил доктор Бромлей.
-Нет.
-Вы ведь поздоровались друг с другом, я видел это.
-Мы?
-Не прикидывайтесь, что не понимаете, Ясмин.
Она обернулась, чтобы назидательно посмотреть на доктора Бромлей, ее защитника и мучителя с самого детства. Он был пяти футов и восьми дюймов росту, но из-за веса казался меньше. Его вьющиеся каштановые волосы уходили назад от блестящей лысины. Его руки, которые когда-то казались сильными, теперь напоминали сырую колбасу. Его лицо покрывали красные пятна. Действительно ли он настолько болен? Она посмотрела в его маленькие глаза и подумала, что, возможно, так оно и есть.
Бет, вероятно, рассказала Бромлей, что он умрет. У нее была сила предвидеть смерть. Бет была мертва, вот уже двадцать лет. Высокая, смешливая, сероглазая Бет. Она была в состоянии заставить людей мечтать о смерти, внушить им опустошающую болезнь. Она не хотела убивать людей, просто не знала, как остановиться. Никто не знал. Потому они ее ликвидировали.
-Ясмин… Ясмин.
-Простите, доктор Бромлей, я задумалась.
-Вы в порядке?
-Я собиралась спросить вас о том же.
-Почему? – Спросил он.
-Вы неважно выглядите.
Он заволновался, посмотрев куда-то вдаль, и знал, что она не сможет прочитать этот взгляд. Он рассмеялся, резко и громко.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
