Алешкин понял свою ошибку.
До «Галактики» они дошли уже без приключений.
Только один молодой водитель «Кентавра», заглядевшись на них, задел колесом за паребрик дороги. И хотя он тут же выровнял машину, Алешкин знал, что городской инспектор уже получил сигнал наезда, на покрышках машины остался след изотопов с паребрика.
Водителю придется объясняться со Службой движения. Порядки там строгие, и неприятности водителю были обеспечены.
Не рискуя оставлять ТУБа одного на улице, Алешкин поднялся вместе с ним в зал ресторана.
Посетителей в эти ранние часы было немного, все свободные официантки тут же собрались вокруг ТУБа.
Пришел и шеф-повар, и Алешкину пришлось прочитать коротенькую лекцию по роботехнике, а тем временем на кухне сгорел целый противень с фирменными лангетами.
Буфетчица попросила ТУБа принести со двора новый холодильник, который только что привезли, но еще не успели установить.
Холодильник весил, вероятно, более полутонны.
Алешкин вначале было забеспокоился. Но ТУБ выполнил эту работу аккуратно, даже с некоторым изяществом. Он пронес объемистую машину холодильника через весь зал, ничего не задев, и установил его на место, в углу, заработав у присутствующих дружные аплодисменты.
Алешкин оставил ТУБа его поклонникам, а сам отправился завтракать. Не дождавшись официантки, он вернулся на кухню и нашел своего механического спутника в окружении смеющихся девушек.
* * *
Вернувшись домой, Алешкин послал ТУБа поливать цветы, а сам, загнав «Кентавра» с улицы в освободившийся гараж, вошел в дом.
И увидел на вешалке голубой плащ.
Алешкин ничего не знал о будущем составе экспедиции, а о том, что плащ на вешалке был женский, а не мужской, он догадался уже потом. А пока он прошел в гостиную, громко сказал «Алло!», постучал в двери одной комнаты, другой, приоткрыл двери и остановился…
— Извините!
— Входите, пожалуйста!
Он вошел. Девушка стояла возле окна и морщась расчесывала волнистые спутавшиеся волосы. По-русски она говорила неважно, Алешкин не поставил бы ей больше тройки. Но голос у нее был приятный. И глаза ее тоже ему понравились — серые с рыжими пятнышками.
Улыбалась она тоже очень хорошо.
— Вы Альешкин?.. Мне говорил мистер Паппино. А я Мей Джексон, космос геология.
— Понятно, — кивнул Алешкин.
— Я скоро, — сказала она. — Сейчас буду…
— Ага! — сказал Алешкин.
Он шагнул было к выходу, но Мей попросила его принести ее чемодан, если ему не трудно.
Ему было не трудно… Он нашел в передней чемодан, который раньше не заметил, и принес. Получил еще одну улыбку, услышал «благодарью!» и отправился помогать ТУБу поливать цветы.
Мей выбежала в сад… и оторопело остановилась.
Спросила у Алешкина шепотом: — Он настоящий?
— Конечно, — сказал Алешкин. — Самый настоящий. И не нужно шептать, все равно он превосходно все услышит. Он не обидится, не бойтесь. Он не умеет обижаться — его этому не научили. ТУБ, подойди сюда! Это Мей Джексон.
ТУБ сделал движение, похожее на поклон.
— Скажите на милость, — удивился Алешкин. — Мне он никогда не кланялся.
— О-о! — восхитилась Мей. — Он так хорошо… видится.
— Да, он хорошо выглядит, — согласился Алешкин. — Он просто здорово выглядит. Когда я стою рядом с ним, девушки не обращают на меня никакого внимания. Смотрят только на него. Вероятно, рано или поздно я его зарежу, из ревности.
— Его можно зарезать?
— Ну… замкну ему аккумуляторы.
В технике Мей разбиралась тоже не очень, но к ТУБу привыкла быстро. Он вызывал у нее только уважение, как умная машина, но не любопытство. Зато как истая англичанка Мей любила спорт и, увидя велосипед, который знала только по кино, тут же пожелала на нем прокатиться. Смелости у нее было хоть отбавляй, а помощь Алешкина заключалась в том, что он помогал ей выбираться из кустов и выволакивать оттуда велосипед.
Тогда они направились из сада на улицу. Там дело пошло успешнее, пока Мей, расхрабрившись, не решила проскочить с ходу между кустами акаций. Сучек оцарапал ей щеку в сантиметре от глаза. Алешкин тут же заметил, что знал одного человека, умного и энергичного, но с одним глазом, и в космос его так и не пустили…
Мей послушалась и пошла заказывать разговор с родителями.
Вечером они смотрели вдвоем по телевизору современную космическую комедию, где земной робот влюблялся в большеглазую марсианку. Все выглядело вначале забавно, робот становился на колени и протягивал с неуклюжей мольбой свои суставчатые ручищи. И Мей и Алешкин поначалу смеялись, потом им обоим стало не смешно, а жалко несчастного робота.
На другой день рано утром по междугородному видеофону Алешкина вызвал синьор Паппино. Лицо у него было хмурое, усталое, он спокойно выслушал сообщение Алешкина об удачном восстановлении ТУБа, как будто не ожидал услышать ничего другого. Сказал только, что прилетает в космопорт вечером и зайдет посмотреть, что представляет собой этот восстановленный ТУБ.
Это опять походило на недоверие к способностям инженера-кибернетика Алешкина, но он уже не стал обижаться.
А тут Мей вернулась с утренней прогулки.
Велосипед она притащила на плече, так как переднее колесо не проворачивалось из-за восьмерки.
Алешкин посмотрел на колесо, потом на коленки Мей и молча полез в аптечку. Наклеивая розовые полоски бакопластыря на крепкую загорелую ногу Мей, он сделал вид, что смотрит на эту ногу такими же глазами, как если бы это была метапластиковая нога ТУБа. Кажется, все выглядело достаточно правдиво, — морально-волевые качества Алешкина соответствовали требованиям, которые предъявлял своим выпускникам Институт Космотехники. Как отнеслась к этой процедуре сама Мей, Алешкин не знал…
За завтраком он рассказал об инспекторском визите синьора Паппино, и Мей сразу встревожилась.
— Что вы! — заявил Алешкин. — Да я ни капельки не беспокоюсь.
— Я говорю не про вас.
— Ах да, конечно, — проворчал Алешкин. — Надо было мне сразу догадаться.
— Ему будет очень труден.
— Трудно, — поправил Алешкин.
— Он может сделать что-нибудь не так и не понравится синьору Паппино.
— Он все сделает так, не беспокойтесь.
Однако Мей тут же вызвала ТУБа в комнату. Придирчиво оглядела его от пуговок локатора на макушке до толстых рубчатых подошв. Потом заставила показать ладони, понюхала их.
Алешкин понюхал тоже.
— Мей, — сказал он, — это пахнет садовыми удобрениями. Он же помогает мне поливать цветы. Но я его вчера мыл…
Не желая выслушивать его оправдания, Мей повела ТУБа в ванную. Алешкин тоже сунулся было туда, но ему приказали не входить, а только принести пакет со стиральным порошком.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
