Да, так было. В 1970 году встретился с коллегой из Воркуты. Он рассказал мне о своей судьбе, о том, как он беспробудно пьянствовал, валялся в кюветах, но потом бросил пить. И уже три года во рту и капли спиртного не было. Я спросил его: лечился ли он от пьянства? Нет, не лечился, нашел в себе силу воли, сумел себе приказать и бросил. Я ему позавидовал, но его примеру не последовал.
Прошло три года. Моя жена заболела и уехала лечиться на юг. Вот тогда, оставшись один, я вспомнил своего коллегу из Воркуты. Подумал: «А почему я не могу бросить пить, как он?» И дал себе слово, что, пока жена лечится и я живу один, брошу пить. И бросил! Месяца два-три сильно хотелось выпить, но держался крепко.
В 1975 году не выдержал, попробовал, и опять меня потянуло к спиртному. Но справился и тут, опять нашел силы и приказал себе не пить! А в мае 1976 года в день своего шестидесятилетия, сказал всем своим друзьям, что больше пить не буду никогда! Прошло с тех пор десять лет. Слово держу. Здоровье за эти годы не ухудшилось, даже стало крепче, чем раньше. Купил машину, обзавелся садовым участком. Хочется ли мне сейчас выпить? Говорю правду: нет, не хочется. К спиртному совершенно не тянет.
Итак, трудно ли бросить пить? Трудно. Но если человек, как бы его не тянуло к спиртному, захочет покончить с пьянством, он может, может это сделать. Г. Рахунбеков» («Трезвость и культура». – Прим. А.Н.).
Остров трезвости. Островом трезвости в Вооруженных силах СССР являлась подводная лодка. На субмаринах, выходящих в океаны на боевое дежурство, пьяниц не было и быть не могло, о чем не знал сценарист голливудского фильма «К-19. Оставляющая вдов», нафантазировавший, как на боевую подлодку ВМФ СССР, которая готовится к своему первому походу, грузят ящиками водку «Столичная».
Возле атомного реактора субмарины спит, мирно посапывая, пьяный. Как оказалось, непосредственный командир атомного отсека. Хороню, режиссер фильма Кэтрин Бигеллоу догадалась и попросила консультацию на этот счет у русских ветеранов-подводников: могло такое быть или нет? Да и главный герой фильма («звезда» Голливуда Харрисон Форд) живо интересовался жизнью на борту атомохода К-19, когда готовился к роли командира лодки Николая Затеева.
Ветераны К-19 американцам объяснили: хотя и рифмуют на флоте «водка, лодка и молодка» и даже кто-то сочинил со знанием дела недвусмысленно-хулиганский стишок:
«Прощайте, красотки,Прощай, небосвод,Подводная лодка уходит под лед.Подводная лодка – морская гроза."Столичная" водка – стальные глаза…»
Однако это ровным счетом ничего не значит. На берегу – да, моряки выпивают и славятся этим лихим умением, но на борту атомохода, да еще и во время боевой вахты, да в океане под пристальным вниманием потенциального противника – такого нет и быть не может.
Есть спирт у командира – баклажка неприкосновенного запаса, и есть вино у кока – для поддержания пищеварительного тонуса экипажа. В условиях гиподинамии без него в походе не обойтись. На советских атомоходах каждому члену экипажа выдавали ежесуточно по 50 граммов красного вина. Раньше это было «Каберне» молдавского розлива, сейчас – краснодарского. Подводникам Великобритании, например, долгое время выдавали жгучий и крепкий корабельный ром. С этим пришлось, правда, завязать, ведь многим 50 граммов было мало, да и крепость сшибала с ног.
Когда 4 июля 1961 года на первой советской атомной подводной лодке с баллистическими ракетами К-19 произошла авария атомного реактора, ее командир Николай Затеев, в нарушении всех законов подводного плавания, разрешил команде «принять» по кружке спирта («шила» на флотском языке) из своих командирских запасов, чем спас жизни 120 членов экипажа. Зараженную радиацией, лодку отбуксировали в Полярный, и врачи-рентгенологи, замерив радиоактивный фон, поразились: люди не должны были остаться в живых! Выходит, спирт спас человеческие жизни?
Получается, без алкоголя на подводной лодке не обойтись? А как же тогда «сухой закон»? Делать для подводников исключение?
«Сухой закон» и виноградники. Подводники отстаивали свою виную чарку во всех инстанциях. Писали письма в ЦК, рапорты в Министерство обороны СССР, объясняя, доказывая, требуя. Но мало кто знал, что на самом деле происходило в стране с тем же вином. Например, победившая королевскую власть Французская революция изменила даже названия месяцев. Ноябрь стал термидором. И что? Имели право, раз победили.
Есть, есть удовольствие в сломе старого! Но то, с каким размахом ломал старый быт Горбачев, реализуя «сухой закон», не имеет аналогов. Страшный удар нанесли «трезвенники» по виноградникам, сняв все претензии подводного флота: вам нужна в походе винная чарка? Да, но где ж вам вино взять? Нет у нас вина! И это была правда.
Егор Гайдар пишет: «…Площадь виноградников в 1985–1988 гг. сократилась на четверть (см. табл.). Виноградники в России не восстановлены до сих пор».
Площадь виноградных насаждений в хозяйствах всех категорий, тыс. га
Послесловие
До этой книги я задавался вопросом: а кто, собственно, объяснит, отчего, по какой такой причине так происходит в недрах русского народа, что здравые (по своей сути) идеи трезвости вдруг разом, с какой-то странной, пугающей и необъяснимой периодичностью начинают увлекать огромные людские массы, становиться модными, востребованными, что-то меняют в головах, все приводят в какое-то бешеное движение, а потом – в одночасье, р-раз – и, опять же, по какому-то удивительно-непостижимому стечению обстоятельств уходят безмолвно, тихо и стыдливо в небытие, в Лету – до очередной бурной и активной их вспышки в сознании русского народа? А «трезвенник», еще вчера грозный, нахальный и агрессивный, вдруг тихо-тихо на цыпочках отходит в сторону, уступая легко и без боя свое место хмелеющему от радости победы пьянице, и тоже – исчезает с горизонта, оставляя после себя странное ощущение похмелья без вина.
Но теперь, подводя итог вышенаписанному, я могу смело ответить на эти вопросы. В мире диалектического противостояния пьяницы и «трезвенника» все разумно и все взвешено на весах логики. Попили – протрезвились. Протрезвились – попили. И так будет всегда, будь то один конкретный человек или целая нация, да и огромный народ, к примеру, русский. Вот только позиция «трезвенника», на мой взгляд, более уязвима.
Вся его борьба, его благие намерения и устремления к лучшему базируются на жесткой, основательной платформе административного ресурса. Есть ресурс – и «трезвенник» живет, развивается и размножается. Он изымает из бюджета средства на «трезвенническое» дело, печатает миллионными тиражами антипьяные книги, журналы, брошюры, снимает кино, проводит многоголосые сходки, акции, митинги, скупает по всему миру чужой опыт, обращая его против пьяницы-земляка. Карательные органы строятся по его, «трезвенника», указаниям, в колонны и вступают в смертельный бой за всеобщую трезвость, изымают водку, как вполне конкретную заразу, и лечат непокорных. Не факт, что колонны состоят лишь из сознательных трезвенников, но в силу сложившихся обстоятельств им не приходится выбирать. И тогда они налаживают работу ЛТП, вытрезвителей, начинают обслуживать мощную пропагандистскую «трезвенническую» машину, под колеса которой летят несогласные, но стоит ослабнуть административному ресурсу, стоит утихнуть финансовому ручейку, как это и было во времена М.С. Горбачева, природа и водка начинают брать свое. И тогда в рядах «трезвенников» наступает раскол, идейное брожение, совершаются тайные и явные предательства, в стан пьяниц уже бегут первые перебежчики, и – все «трезвенническое» сперва начинает пробуксовывать, потом вязнуть, ломаться, тормозить, чтобы, в конце концов, рухнуть с грохотом на землю.
И тут со всех сторон набегают истосковавшиеся по вольнице пьяницы, чтобы затоптать упавших, добить их, демонтировать их крепости, форты и коммуникации. Добив, рьяно взялись за строительство своего пьяного мира. До появления следующего Горбачева.
Послесловие-2, или Ирония судьбы
«…Такой жребий выпадает раз в тысячу лет, – пишет в журнале «Нью-Йоркер» Дэвид Ремник о Горбачеве, – низложенный царь, за границей он волен срывать аплодисменты и получать гонорары за свои лекции; дома он получает полной мерой презрение народа, для освобождения которого сделал так много…». Конечно, про Горбачева будут помнить и не только в связи с «сухим законом». Другое дело, что водка для России – больше, чем алкогольный напиток. И с ней всегда какая-то чертовщина происходит. И вот вам оригинальный финал советского эксперимента под названием «сухой закон» – сегодня, как пишет западная пресса, в объединенной Европе большой популярностью пользуется водка… «Gorbatschow» («Горбачев»).
