Читаем без скачивания Домой не возвращайся! - Алексей Витаков

– Что дальше, Береза? Может пойдем на штурм, пока очухаться не успели?

– Нельзя, Ястреб. Вдруг есть запасной выход. Упустим, и тогда пиши – пропало. Эту сволочь в лицо, кроме старика никто не знает.

– А твой человек?

– То-то и оно: тоже не знает. Но зато Омаров сам перед ним раскрыться должен. Какие-то старые счеты у них.

– Ты хочешь сказать, что Саид сам себя назовет? А его подельники, весь этот лекарский штат, тоже ничего?

– В том-то и дело. Он у них какой-нибудь Семен Семеныч. Поэтому даем наживку.

– А старик?

– Старика светить нельзя: Омаров может узнать.

– Понял тебя, Береза. Ждем сигнала от нашего человека.

Вячеслав, не получив вразумительного ответа от хлюпающей носом девушки-администратора, которая, завидев пистолет, бессвязно мычала, показывая рукой то вправо, то влево, двинулся по коридору, распахивая все двери подряд. Рука направляла оружие в каждую комнату, в каждый угол, готовая нажать на спуск. Карась, выходящий из туалетной комнаты, успел лишь вскинуть голову: пуля отбросила его назад, к писсуарам. Следующим на тот свет последовал Кило, так и оставшийся сидеть с газетой в руках на диване одного из холлов: удивленные глаза застыли навеки, глядя на жирный заголовок. На втором этаже Бальзамов затаил дыхание, увидев табличку «Главный врач». Подошел и стукнул дважды костяшками согнутых пальцев.

– Входите, – послышался спокойный голос.

«Значит, ни о чем пока не подозревают!» – промелькнуло в голове.

Бальзамов ногой толкнул от себя дверь и бросился в кабинет.

– Вы кто? – пожилой азиат с тонкими чертами лица удивленно смотрел перед собой прямо в черное отверстие глушителя.

– А вы? Мне нужен Саид Омаров! Руки за голову, черт подери, старый осел.

– Хорошо, хорошо, молодой человек. Не волнуйтесь так! Здесь нет Саида Шухратовича, никогда не было и вряд ли когда-нибудь будет. Если вы хотите главного, то… А вот и он!

Над плечом Вячеслава раздался свистящий хлопок, и тут же резкая, жгучая боль в руке заставила разжать пальцы и уронить на пол оружие.

– Ха-ха-ха, господин Бальзак, какая встреча!

– Ты? Вы… – У Бальзамова от неожиданности сковало горло.

– Да, я. А это Гусейн Азисович Садыков, отец капитана Садыкова. Помнишь еще такого? Как нехорошо вы с ним расправились. Впрочем, все пустое.

Смуглая рука с пистолетом дернулась вправо, и пуля пробила сидящему за столом пожилому человеку лоб. Из затылка на занавеси брызнула кровь.

– Не могу в присутствии свидетелей. Рад представиться: Саид Шухратович Омаров. Ты не ожидал? Следаки пойдут по ложному следу, думая, что ты пристрелил Гусейна. Это я организую, можешь не волноваться, но после того, как вдоволь наслажусь твоими страданиями. Я сейчас подниму с пола твое оружие, а свой пистолет вложу в руку Садыкова. Теперь понятно? Вы стреляли, ха-ха-ха, как на дуэли, почти одновременно. Спросишь, за что? Помнишь, Афган? Помнишь того человека с гранатой на шее? Узнал? Вот ведь как бывает.

– На сей раз ты не уйдешь, Саид. – Бальзамов морщился от боли в простреленной руке.

– Да ну! Кто бы мог подумать, что так можно организовать бомжей!

Голос из громкоговорителя оборвал Омарова на полуслове:

– Предлагаем всем находящимся в медицинском центре добровольно сдаться.

– Э-это еще, что за черт? – Омаров бросил взгляд на окно.

– Это не черт, а капитан Мохов. Прошло уже двадцать минут.

– Какие двадцать минут?

– Такие, по истечении которых, я должен был по телефону сообщить, что со мной все в поряде. В противном случае они начинают штурм. – С этими словами Вячеслав резко выбросил вперед правую ногу в кованом армейском ботинке. Омаров ушел от удара, уклонился в сторону и, чуть присев, нанес удар левой по незащищенной печени. Противник согнулся и, храпя, стал падать на колени. Правая рука безжизненной плетью ударилась о паркетный пол. Саид отбросил ногой Бальзамова от себя на метр и прицелился в голову. Но тот из последних сил, согнув ноги, оттолкнулся пятками от паркета так, что тело скользнуло еще на полтора метра в сторону, и голова оказалась под столом. Дорогой перстень чуть слышно звякнул о спусковой крючок, и пуля раскаленной иглой вошла в грудь лежащего. Перед тем, как Вячеслав потерял сознание, в голове у него мелькнула странная мысль: почему на нем нет отцовского свитера?

На нижнем этаже уже вовсю грохотали по полу сапоги штурмующего отряда. Скорпион, он же Саид Омаров, быстро вытер носовым платком рукоять своего «магнума» и вложил оружие в руку Бальзамова. Пистолет Бальзамова подтолкнул носком ботинка поближе к креслу, где покоился Садыков. Теперь картина выглядела совершенно недвусмысленной: два закоренелых врага встретились и выпустили друг в друга по смертоносной пуле. Омаров жалел только об одном: не так и не в том месте пришлось свести давние счеты. Но в данный момент выбирать не приходилось. И еще: он всегда подчинялся интуиции, которая никогда его не подводила. Вот и сейчас шестое чувство подсказало, что опасность нависла нешуточная, и нужно мгновенно принимать правильное решение, если хочешь уйти целым и невредимым. Он быстро прошелся платком по дверным ручкам и выскочил в холл, где развалясь на диване в беспечной позе посетителя клиники, уткнулся в газету. Но при этом каждая клетка его существа была напряжена до предела, как у дикого зверя, попавшего в западню. Мозг контролировал каждую деталь. Все ли правильно он сделал? Кажется, да: на пистолетах глушители, поэтому пациент, сидя в холле, не мог услышать выстрелы. Он просто ждет своей очереди на прием к главному врачу. На самом деле прошло едва ли тридцать секунд с того момента, как Омаров сначала разрядил свой «магнум» в голову Садыкову, а затем, подобрав с пола пистолет Бальзамова, поразил его самого. Одна непонятка, почему враги поменялись оружием? Но это уже дело десятое. В конце концов могла завязаться рукопашная схватка, в процессе которой соперники непроизвольно могли обменяться оружием. Пусть сыщики ломают головы, а он должен выскользнуть.

Люди в черных масках влетели на второй этаж и стали поочередно открывать двери кабинетов. Один из них тут же приказал Омарову лечь на пол лицом вниз и раскинуть в стороны руки, дав понять, что говорить задержанный сможет только с его командиром.

– Что там у вас? – Мохов кричал в трубку телефона раненым зверем.

– Все нормально, Береза. В подвале взяли всех хирургов скопом прямо на месте преступления. Что творят, сволочи!

– Вы Бальзамова нашли?

– Нашли. Плох он очень. Сейчас вынесем. Стрелялся с этим Омаровым. Всадил тому пулю в лоб, но и сам при смерти. Вряд ли довезем. Ты неотложку вызвал?

– Давно уже. Давай быстрей. Парня нельзя терять.

– А, Леха, тут еще один человек. Говорит, что просто пациент. Похоже, не врет. С ним чего делать?

– Возьмем паспортные данные и отпустим под подписку. Не только же они доноров резали, еще и людей иногда от урогенитальных проблем лечили. Шевелитесь, мать вашу.

Бойцы из подразделения «Вепрь» первым из клиники вынесли на носилках бледного, бесчувственного Бальзамова и тут же передали в руки поджидавших врачей. Затем, под прицелом автоматов, со скованными за спиной руками стали выходить люди в белых халатах. Их подгоняли прикладами к зеленому микроавтобусу и усаживали между сидящими внутри бойцами. Когда стали выносить мертвых в черных мешках, от толпы бомжей отделился Филипп Васильевич Кондаков и застучал по асфальту лыжной палкой. Ему не надо было заглядывать внутрь этих мешков, не надо даже было вообще подходить близко, чтобы понять, что его внука Саида Омарова там нет. Мелковаты мешочки.

– Что, батя, не хочешь взглянуть на своего Саида? – Подошедший Мохов, закуривая, кивнул на мешки.

– Во-первых, не батя! Во-вторых, его там нет.

– Как это – нет? А кто же тогда там? Ты это дело брось, разведка.

– А вот так – нет. Упустили вы его. – Старик отвернулся, пряча скупую слезу обиды.

– Постой, Филипп Василич. Да погоди ты, разведка. Не уходи!

Но старик, уронив голову на грудь, шаркая ногами, поплелся к общине Фиксы. Капитан понял, глядя вслед уходящему, что за какие-то две минуты сдал Кондаков и стал действительно старцем.

А Саид дождался, пока не уехали бойцы в масках вместе с задержанными. Сквозь стеклянные двери ему хорошо был виден весь двор. Он решил выйти в тот момент, когда капитан Мохов, стоя спиной к подъезду, что-то говорил вслед уходящему старику. До «Лексуса» несколько шагов. И вот рука с перстнем легла на лакированную ручку. Все… Адью, ребята. Двигатель заработал мягко и почти беззвучно. Машина тронулась. «Только не рвать с места. Спокойно, Саид, спокойно. Ты опять ушел. Ты от дедушки ушел и от бабушки ушел, а от капитана Мохова и подавно!» Но в какой-то момент нервы немного сдали, и нога чуть сильнее, чем нужно, утопила педаль газа. Почти в то же мгновение лобовое стекло от страшного удара камнем мелкими осколками осыпалось прямо в салон. Предплечье инстинктивно дернулось вверх, защищая от порезов глаза. Машина, вильнув колесами, врезалась в дерево. Двигатель заглох. Последнее, что увидел Саид Омаров, убрав от лица руку, это сверкнушую в ярких, солнечных лучах серебристую молнию. И почти сразу ощутил горячую боль в горле. Лыжная палка, утяжеленная арматурой, прошла навылет, сокрушив основание черепа, и пригвоздила тело к спинке дорогого кожаного кресла.