Саперы и специалисты флота по ремонтно-восстановительным работам, постоянно поражавшие нас успехами в восстановлении гаваней и портов, немедленно приступили к работе. Все их предыдущие успехи в Касабланке, Алжире, Оране, Бизерте и Палермо не шли ни в какое сравнение с той скоростью и эффективностью, с какой они восстановили полностью разрушенные и ставшие бесполезными портовые сооружения в Неаполе. С созданием базы в Неаполе и прочным закреплением своего положения у Фоджи мы выполнили первую крупную задачу Итальянской кампании. Все последующие сражения в этом районе имели главной целью сковывание здесь немецких сил вдали от места крупного наступления через Ла-Манш, которое должно было начаться в следующем году. Вторая задача, разумеется, сводилась к тому, чтобы заставить противника непрерывно истощать свои ресурсы, возмещая потери в живой силе и снабжая войска по извилистым и уязвимым итальянским коммуникациям. Третья задача носила политический характер: постоянная угроза Риму и итальянским промышленным центрам на севере вызовет неспокойствие на Балканах и в других частях Европы, что отрицательно скажется на моральном состоянии немцев и поднимет моральный дух наших войск.
Однако в целом Итальянская кампания после этого превратилась в явно второстепенную операцию, хотя результаты, достигнутые ею, имели важное значение для нанесения фактического поражения Германии. Однако было очевидно, что итальянское направление само по себе не являлось благоприятным для нанесения решающего удара по собственно Германии. Это можно было сделать только через Ла-Манш и Нидерланды.
Сразу же после капитуляции в начале сентября в Восточном Средиземноморье сложилась ситуация, которая вызывала у нас большое беспокойство и вокруг которой долго еще будут продолжаться споры. Гарнизоны на островах Додеканес в основном состояли из итальянских войск, и с капитуляцией Италии у нас появилась возможность взять все эти острова под контроль почти без боя. Если бы можно было убедить итальянские гарнизоны на этих островах оборонять их в интересах союзников, то мы получили бы огромное стратегическое преимущество в этом районе почти без всяких усилий.
Ясно представляя себе такие возможности, командующий войсками ближневосточного командования генерал Мейтленд Вильсон сразу же направил небольшие отряды на эти острова, в том числе на Лерос и Родос, и успех вначале был обеспечен. Однако очень скоро обнаружилось, что итальянцы вообще не желают воевать против кого бы то ни было. Если союзники хотели иметь в своих руках эти острова, то они и должны были разместить на них свои гарнизоны, а для этого личный состав мог быть взят только из союзных войск, вовлеченных в ожесточенные бои в Италии.
Черчилль очень хотел, чтобы этим островам была оказана поддержка, и мой штаб, и я изучили эту проблему с величайшей внимательностью. Мы пришли к заключению, что, кроме некоторой временной авиационной поддержки, мы не могли сделать ничего. Выделение слишком больших воздушных сил и особенно отправка туда сухопутных войск были бы явно в ущерб сражению, которое мы тогда вели в Италии, в то время как сил, которые можно было собрать в Восточном Средиземноморье, оказалось бы, вероятно, недостаточно, чтобы удержать эти острова.
Премьер-министр с таким упорством настаивал на принятии каких-либо мер, чтобы помочь ближневосточному командованию удержать эти острова, что мы получили указание провести специальное совещание по этому вопросу. Представители всех родов войск от этого командования прибыли в Тунис, чтобы встретиться с нами.
Это было самое простое, без каких-либо дискуссий, совещание из всех тех, на которых я присутствовал в ходе войны. Я изложил общую обстановку, какой она нам представлялась, и объявил свое решение, суть которого сводилась к тому, что мы отказывались выделять войска для этой цели с Итальянского фронта. Эти острова, безусловно, имели существенное стратегическое значение, но гораздо важнее было достичь успеха в Итальянском сражении. Каждый офицер, присутствовавший на совещании, полностью согласился с моим заключением, хотя это и явилось большим разочарованием для военных руководителей ближневосточного командования. Все мы знали, что премьер-министру будет трудно согласиться с нашим решением. Я доложил свои выводы Объединенному англо-американскому штабу и получил там поддержку. Вскоре немцы вновь овладели островами.
С началом боев в Сицилии мы оказались вовлеченными в решение нового вида проблемы, а именно в проблему создания управленческого аппарата для населения на захваченных территориях. Специально обученные для этой цели английские и американские офицеры непрерывно следовали за войсками, чтобы взять на себя эту важную работу среди местного населения.
Американские офицеры прошли специальную подготовку на курсах в Шарлоттсвилле, штат Вирджиния. Позднее группы американских и английских офицеров военной администрации получили дальнейшую подготовку в Северной Африке. Они работали под общим наблюдением специального сектора в моем штабе.
Вопросы здравоохранения, общественного порядка, санитарии, сельского хозяйства, промышленности, транспорта и сотни других, которые являются обычными для жизни населения, находились под контролем этих офицеров и решались ими. Задача эта была трудная, но исключительно важная не только просто с гуманной точки зрения, но и для обеспечения успеха наших армий. Все войска нуждаются в спокойствии и порядке в своем тылу, иначе они должны будут выделять часть сил для обеспечения безопасности линий связи и транспортных артерий, охранять склады и эшелоны, подавлять подрывную деятельность.
Работа была для нас новая, однако, несмотря на естественные ошибки, мы с ней блестяще справились. Мы приобрели опыт и извлекли некоторые уроки в предвидении аналогичных и более серьезных задач, которые ожидали нас в Италии и Германии.
Глава 11. Каирская конференция
Когда бои еще находились в полном разгаре, мы получили известие, что президент и премьер-министр со своими советниками собираются провести новое совместное совещание, на этот раз возле Каира. Тогда Египет не входил в состав нашего театра военных действий, но помимо организации проезда в этом регионе нас просили обеспечить безопасность места для предварительных совещаний и размещения их участников. Как обычно, целый рой сотрудников секретной службы Соединенных, Штатов предшествовал появлению президента там, где предполагалась его даже кратковременная остановка. Они начали с моего штаба подготовительную работу, которая была направлена на обеспечение гарантированной безопасности президента, но которая неизбежно рекламировала его прибытие.
Вероятно, в Вашингтоне или Лондоне произошла утечка секретных сведений относительно предстоящей конференции, и ввиду огромного количества комментариев, появившихся в мировой прессе, в том числе достаточно точных утверждений в каирских газетах, правительства США и Англии пришли в сильное беспокойство. Даже когда Черчилль и Рузвельт находились уже в пути, правительства предлагали полностью изменить план проведения конференции. От военного министерства США поступило настоятельное предложение перенести место конференции на Мальту и даже, возможно, в Хартум. Наша ответственность за охрану и безопасность президента и премьер-министра еще больше усугублялась тем, что, как нам было известно, каждый сочувствующий нацистам фанатик был уже извещен относительно возможных маршрутов их следования. Обдумав все обстоятельства, я, тем не менее, настоятельно рекомендовал президенту не вносить в план никаких изменений. Я считал, что если мы не сумеем обеспечить безопасность конференции и ее участников после всех принятых нами мер, включая сильно охраняемые ограждения и противовоздушную оборону, то неожиданная перемена места проведения конференции только увеличит риск.
Премьер-министр прибыл в наш район первым, и я встретил его на Мальте, где у нас состоялась долгая беседа. После довольно обстоятельного обсуждения он согласился со мной относительно целесообразности придерживаться первоначального плана проведения конференции и послал об этом телеграмму президенту.
Премьер-министра сопровождали его военные руководители, и мне представилась возможность провести с английскими коллегами целый день и обсудить ряд вопросов относительно нынешних и будущих операций.
Черчилль, как всегда, был занимателен и интересен. Я никогда не встречал человека, способного с таким блеском поддерживать жизнерадостное настроение гостей за обеденным столом. Его высказывания о событиях были острыми и едкими, часто забавлявшими. Он с большим энтузиазмом ожидал встречи с президентом, от которого, как он говорил, всегда набирался вдохновения для решения трудных проблем войны и последующего мира. Черчилль снова сел на своего любимого конька — заговорил о важности наступления на Германию через "мягкое подбрюшье", о необходимости сохранения темпов нашего наступления в Италии и его расширения таким образом, чтобы охватить значительную часть северного побережья Средиземного моря. Казалось, он всегда видел огромные и решающие возможности только на Средиземном море, в то время как план вторжения через Ла-Манш его не волновал. Я не раз слышал, как он говорил в связи с перспективами операции «Оверлорд»: "Мы должны позаботиться о том, чтобы морские волны у берегов не стали красными от крови американских и английских парней, а побережье не было загромождено их телами".
