На следующее утро после моего разговора с адмиралом Кингом президент в общих чертах говорил со мной о будущем руководстве операцией «Оверлорд». Я понял, наконец, что к этому вопросу проявляется острый интерес как в официальных кругах, так и со стороны американской общественности. При этом он даже не намекнул мне на свое окончательное решение, лишь заметил, что ужасался от мысли, что Маршалла не будет в Вашингтоне. Но добавил: "Нам с вами известно имя начальника штаба в Гражданской войне, однако немногие американцы, за исключением военных профессионалов, знают его". Затем, как бы думая вслух, заметил: "Опасно вмешиваться с перестановками в команду, которая выигрывает". Я только сказал, что сделаю все, что в моих силах, где бы правительство ни нашло нужным использовать меня.
На второй день президент и сопровождавшие его лица выехали в Каир; я получил указание прибыть туда для участия в работе конференции через два-три дня. В сопровождении моих основных командующих, за исключением Александера, который был болен, я направился в Каир, чтобы изложить наши взгляды относительно дальнейшего использования имеющихся на Средиземноморском театре военных действий сил.
Поездки такого рода давали мне возможность предоставлять членам моего личного штаба небольшой перерыв в повседневных занятиях. Поскольку в мое отсутствие обычно им нечего было делать, то я брал их с собой. Они всегда с радостью встречали известия о предстоящих поездках на дальние расстояния, так как некоторые из них могли рассчитывать на краткосрочный отпуск. Офицеры, солдаты и служащие из женского вспомогательного корпуса пользовались, таким образом, заслуженным отдыхом, который в иных условиях им не представился бы.
До тех пор, пока существовало хотя бы одно заметное расхождение во взглядах между военными руководителями Великобритании и США, мне и моим коллегам на Кипрской конференции казалось, что англичане все еще будут поддерживать идею решительной кампании на Средиземноморском театре военных действий, даже если будет необходимо за счет дополнительной отсрочки операции «Оверлорд»; однако американская сторона отказывалась одобрить какие бы то ни было операции, если они будут отвлекать силы, предназначенные для наступления через Ла-Манш в начале следующего лета. Американцы настаивали на рассмотрении всех планов боевых действий на Средиземноморье исключительно в свете их положительного влияния на наступление в 1944 году на северо-западный район Европейского континента; англичане же считали, что максимальное сосредоточение усилий союзников в Италии могло привести к таким неожиданным результатам, которые превратили бы планируемое наступление через Ла-Манш в обычное дело по очистке территории от остатков разгромленных сил противника.
Черчилль и некоторые из его главных военных советников все еще относились к плану операции «Оверлорд» с плохо скрываемыми опасениями; их настроения, казалось, сводились к тому, что мы могли бы избежать этого дополнительного и серьезного риска, связанного с проведением новой десантной операции, путем простой переориентации на Средиземноморье всех имеющихся военно-воздушных, сухопутных и военно-морских сил. При этом они считали, что, резко активизируя боевые действия в Италии, высадившись в Югославии, захватив остров Крит, острова Додеканес и Грецию, мы могли бы нанести немцам серьезный удар, не подвергая себя опасностям, которые таятся в крупной операции против Северо-Западной Европы. Мой штаб, в том числе и английские офицеры, продолжал поддерживать выводы, принятые полтора года назад, что только в наступлении через Ла-Манш будут сосредоточены все наши силы и только там будут достигнуты решающие результаты.
Так как позднее высадка в Нормандии была успешно осуществлена без значительных потерь, теперь легко игнорировать те реальные опасности, которые таил в себе план. Если бы мы потерпели катастрофическую неудачу, то те, кто сегодня критикует нашу обеспокоенность тех дней, самым шумным образом осуждали бы всех, кто настаивал на осуществлении плана «Оверлорд». Противники этого плана опасались одного, а именно повторения позиционных боевых действий, как во времена Первой мировой войны. У англичан были еще свежи в памяти горькие воспоминания о Пашендейле и Вими-Ридже. Никто из нас не хотел повторения этих событий. Более того, рейд на Дьепп летом 1942 года не предвещал легкого захвата самих плацдармов. Этот рейд, осуществленный усиленной группой канадских войск, закончился большими потерями. Из него мы извлекли ряд уроков, которые позднее учли в наших планах, однако заплаченная канадскими войсками цена за эти уроки все еще терзала нас.
Памятуя об этом опыте прошлого, многие, в том числе и некоторые американцы, были склонны найти возможность избежать риска, связанного с наступлением через Ла-Манш, и вместо этого развернуть в Италии и других районах Средиземноморья кампании с предельным использованием боевых сил союзников.
Однако я никогда не слышал, чтобы Черчилль предлагал полностью отставить план «Оверлорд». Его мнение, насколько я мог понять, сводилось к тому, что в какое-то время союзникам придется пересечь Ла-Манш. Но, по-видимому, он считал, что мы должны наступать где-то в другом месте до того момента, когда противник будет вынужден отвести из Северо-Западной Европы большинство своих войск, и тогда союзники легко и надежно смогут осуществить вторжение.
Точка зрения, изложенная союзным штабом на Каирской конференции, заключалась в том, что предусмотренные задачи Итальянской кампании уже решены, а именно заняты рубежи, прикрывавшие захваченные нами аэродромы у Фоджи, и Неаполь с его портом для снабжения фронта. Мы соглашались с тем, что союзные армии на Средиземноморском театре военных действий оказали бы огромную помощь в проведении операции в Северо-Западной Европе, если бы они смогли быстро продвинуться вперед и сосредоточиться в долине реки По. Из этого района союзные войска создавали бы угрозу наступления на Францию через горные дороги Ривьеры. Они могли бы наступать и в северо-восточном направлении к Триесту и Люблянскому горному проходу и дальше в Австрию, а также предпринять по кратчайшим водным путям десантные операции в Южной Франции либо через Адриатику.
Однако наступление на долину реки По, по нашему мнению, было возможно в течение зимы 1943/44 года только в том случае, если будет немедленно прекращена отправка войск из Средиземноморского региона в Англию и союзные силы будут доведены здесь до максимальных размеров. Мы считали, что наличными силами нельзя было достигнуть долины реки По до наступления летнего периода, когда погодные условия вновь позволят в полной мере использовать авиацию, сухопутные войска и военно-морской флот.
Это означало, что перед войсками на Средиземноморском театре военных действий следовало поставить более скромные задачи, ибо обеспечение захвата долины реки По неизбежно привело бы к привлечению из Англии такого большого количества войск и боевой техники, что операцию через Ла-Манш стало бы невозможно осуществить весной 1944 года.
Мое предложение тогда, как и прежде, состояло в том, что не следует предпринимать никаких операций на Средиземноморском театре военных действий, за исключением тех, которые будут непосредственно содействовать наступлению через Ла-Манш, а наша запланированная переброска войск в Англию должна проводиться максимально ускоренными темпами. Очевидно, на Средиземноморье надо было сохранить достаточные силы, чтобы удержать за собой то, что уже отвоевано у противника, и заставить его держать здесь значительное количество своих войск.
Таково было решение, принятое на Каирской конференции, и отправка наших войск и боевой техники из Италии в Англию продолжалась без задержек. Было, разумеется, подчеркнуто нам значение захвата Рима, поскольку это оказывало бы психологическое воздействие на противника, в частности, на это обращал внимание Черчилль. Мне вновь представилась возможность провести частные беседы с президентом, и в ходе одной из них он без особых формальностей вручил мне орден "За заслуги". Его разговоры касались больше послевоенных проблем, чем непосредственных операций. Он сообщил мне свою идею послевоенной оккупации Германии и с пониманием выслушал мое мнение, что управление оккупированной страной должно стать делом гражданских правительственных органов, как только обстоятельства позволят осуществить это. Он заговорил о внутренней политике в США только для того, чтобы сказать, что, как бы он и не хотел вернуться обратно к частной жизни, похоже, что ему опять придется выдвинуть свою кандидатуру на пост президента на очередной срок.
Однажды вечером генерал Маршалл пригласил меня и некоторых других офицеров на обед. Это был прекрасный американский обед с индейкой и со всем тем, что подается к ней.
