Читаем без скачивания Что для России лучше - Сергей Кара-Мурза

«Демократы», не ассоциирующиеся напрямую с властью, традиционно могли рассчитывать не более чем на 10 с небольшим процентов. Их положение в системе достаточно нелепо — «абстрактные демократы», в общем-то, никому не нужны. Слои, связывающие свои интересы с развитием свободного предпринимательства, гораздо больше могут получить от власти в обмен на лояльность, чем ввязываясь в противостояние ей, тем более, что эти слои, как уже говорилось, в значительной мере «ненастоящие». Демопартии могут рассчитывать только на эмоции некоторой части интеллигентного электората, озабоченного излишней советизацией в путинское время.

Но последнее касается только СПС, в идеологии которой по крайней мере некоторое место занимает «правизна» в смысле экономического либерализма. В идеологии «Яблока» «правого» нет вовсе ничего, она откровенно левая, но людям соответствующих настроений есть за кого голосовать — от КПРФ до СР, и такая партия никому не нужна; социальных слоев, чьи интересы отвечали бы ее идеологии, просто не существует. Эта партия давно уже лишняя и живет лишь традицией голосования за когда-то нравившегося Явлинского. Все 15 лет она неуклонно деградировала, теряя по проценту на каждых новых выборах (7,9 — 6,9 — 5,9 — 4,3). Было бы совершенно логичным ожидать, что на сей раз она получит свои 3 с чем-нибудь процента. Если СПС был способен в свое время менять и отношение к власти, и демонстрировать свою нечуждость «державности», то «яблочная» идеология не допускает каких-то неожиданных вывертов, способных что-то изменить в ее судьбе. У СПС некоторые шансы остаться на плаву имеются, и связаны с тем, что он остается все-таки единственной партией, ассоциирующейся с либеральной моделью, а такой избиратель в стране имеется и на фоне наметившегося при Путине «советского ренессанса» может даже проявить обеспокоенность и пойти на выборы, а голосовать ему больше не за кого. Но, хотя от наиболее одиозных шутов СПС избавился, его позиция по внешнеполитическим вопросам (хотя бы украинскому) остается такой, что едва ли способна привлечь новых сторонников.

«Патриотические» группировки никогда не имели устойчивого электората, и сами они не были представлены сколько-нибудь устойчивыми партиями, поэтому их результаты были чисто случайными. Кроме того, следует иметь в виду, что по своей сути это различные эманации советского, то есть левого типа, поэтому их избиратель легко отходит хоть к КПРФ, хоть к партии власти (если усматривает в ее деятельности «державные» мотивы). В 1993 г. все «патриотические» голоса достались ЛДПР, в 1995 г. «патриоты» (тогда это были КРО, блоки Руцкого и Говорухина) собрали около 8%, в 1999 г. — чуть более 1%, в 2003-г. — 10% (из коих 9 «Родина»). В последнее время, с одной стороны, национал-патриотические настроения, получают все большее распространение, но, с другой, представляя (в т.ч. и по этой причине) главную опасность для власти, будут лишены возможности организационно оформится, да и сами они никогда способностью к этому не отличались. Поэтому, будучи способны собрать при нормальных условиях до 15% голосов, они едва ли получат и 5-7% (если вообще «патриотическая» партия будет допущена к выборам).

Что касается ЛДПР, то она с появлением Путина объективно тоже стала «лишней» партией, но, подобно «Яблоку» держится традицией голосования за лидера (и с куда большим успехом). Причем, в отличии от «Яблока», возможны обстоятельства, при которых ее популярность может несколько возрасти (если власти вздумается проявить уступчивость в геополитических вопросах). Но едва ли в этом году власть даст ей эту возможность.

Конечно, до конца года властью и некоторыми партиями еще могут быть сделаны какие-то резкие движения, могущие повлиять на результаты выборов, но сюрпризов (в худшую или лучшую сторону) в декабре можно ожидать разве что от СПС и ЛДПР, остальной спектр достаточно стабилен.

Впрочем, все эти соображения о результатах выборов в Думу значат бесконечно мало. Говоря о перспективах тех или иных участников выборов, следует иметь в виду, что, во-первых, оно целиком и полностью зависит от поведения существующей власти и ее отношения к этим участникам, а, во-вторых, что, какими бы они ни были, они ровно ничего не значат до тех пор, пока эта власть существует. И даже что-то неожиданное, что отдельными участниками может восприниматься как успех или неудача, на самом деле ни на что не повлияет. Потому что власть «устаканилась».

Представим, например, что партии власти ко всеобщей радости остальных получат в сумме всего около трети голосов (допустим, ЕР 25-27 и СР 7-8, или ЕР около 30, а СР 5-6 и не пройдет), а КПРФ — аж все 30, СПС, ЛДПР и «Родина» — по 7-10, т.е. все пройдут. Ни одна из партий, имея треть мест, не могла бы контролировать Думу, но только не партия власти, которая легко обошлась бы и четвертью. Коммунисты ничего не смогут сделать даже в союзе с «Родиной», потому что никогда не будут иметь большинства, «демократы» или ЛДПР — тем более, а вот ЕР, по самой своей природе способная вступать в союз с кем угодно (тогда как объединение против нее всех остальных невозможно ни при каких обстоятельствах), всегда обеспечит себе большинство при проведении конкретных решений. Причем ей вовсе не надо «поступаться принципами», она именно такова, что той или иной частью своей политики действительно соответствует интересам и представлениям остальных партий.

Для того состояния общества и государства, в котором они находятся после всех пережитых событий, это вообще идеальная власть, альтернативу которой представить невозможно. И если бы обстоятельства оставались неизменными, она могла бы существовать чрезвычайно долго. Запас финансово-экономической прочности велик, как никогда, свобода политического и идеологического маневра — безгранична, оппозиция — бессильна и бесперспективна.

Но мы не на острове, и обстоятельства имеют обыкновение меняться. Поэтому нынешняя власть просуществует ровно столько, сколько будет способна адекватно отвечать на те «вызовы», с которыми ей придется столкнуться. То есть, проще говоря, насколько окажется конкурентоспособной. Это, собственно, ключевое слово, которое рано или поздно кладет конец любой власти, отходящей в своей практике от некоторых естественных для человеческой природы вещей, и пытающейся экспериментировать, «скрещивая ежа с ужом» или предаваться противоречащим им идеологическим утопиям. Поэтому если что-то и есть интересного в политике, то это не выборный расклад, якобы отражающий предпочтения населения, или борьба оппозиции с властью, а только те движения, которые будут происходить внутри самой власти. Потому что ее способность к выживанию будут определять именно они.

Д. Зыкин

ЛЕВАЯ ИДЕЯ В XXI ВЕКЕ

Прошедший XX век можно назвать веком величайших надежд и величайших разочарований. Русская Октябрьская Революция 1917 года привела к появлению системы, представлявшей реальную альтернативу глобальному колониализму. Появилась принципиально новая социальная система, целью существования которой провозглашалась реализация древнейшей мечты человечества о построении царства справедливости на Земле. Отвергнув принцип «человек человеку волк», сделав ставку не на конкурентную борьбу индивидов, а на кооперацию, сложение усилий всего общества ради реализации общих целей, СССР добился невероятных успехов. Первые же послереволюционные годы показали, что новая власть стремится превратить Советскую Россию в наиболее просвещенное государство мира. Опора на интеллект, масштабная государственная политика культивирования научного типа мышления стали характерными чертами социализма.

Буквально в считанные годы десятки миллионов малограмотных людей оказались вовлечены в грандиозные программы по ликвидации безграмотности, подготовки и переподготовки кадров, освоений прорывных технологий. В еще недавно отсталой, разоренной войнами стране на глазах появлялись сверхсовременные отрасли экономики. В кратчайший срок Советский Союз превратился в одну из пяти-шести стран мира, владевших всеми основными технологиями, доступными тогда человечеству. Экономический рывок сопровождался расцветом советской культуры. Советское кино, театр, литература воспринимались западной интеллигенции как авангард, как самое новое и модное. СССР стал центром притяжения для известнейших людей мира: Г. Уэллс, Б. Шоу, Р. Ролан, А. Барбюс, Л. Арагон, Т. Драйзер, Э. Хемингуэй, Л. Фейхтвангер и многие другие ярчайшие личности побывали в Советском Союзе и оставили восторженные отзывы.

А в это время весь западный мир впадает в тяжелейший кризис, испытывает настоящий приступ реакционности и мракобесия, проявившийся в расцвете фашистских режимов, возрождавших мистические практики языческих культов, проповедовавших шовинизм, расизм и ксенофобию.

Идеологическая борьба двух принципиально различных взглядов на мироустройство привела к наиболее кровопролитной и разрушительной войне 1939-1945 годов. Победа СССР в этой войне стала победой Просвещения над реакционностью и вновь показала всему миру, что левая идея является наиболее прогрессивной. Дальнейшие исторические события это только подтверждали. Советская атомная энергетика, первый спутник, первый космонавт, полное доминирование советских спортсменов в наиболее интеллектуальном виде спорта (шахматах), а главное, высокообразованный народ-победитель, устремленный в будущее — все это очевидные успехи реализации левой идеи. Таким образом, левая идея — это, прежде всего, идея прогресса, вера в человеческий разум, опирающийся на непрерывное развитие интеллекта и получение научных знаний. И Советский Союз долгое время был именно той страной, в которой левая идея воплощалась наиболее полно.