И вот мы отправились в «Першуар» – самое модное кафе на Монмартре.
С порога Эдит начала «выступать». Ромео Карлес был на сцене, и она своим громовым голосом закричала:
– Я пришла к своему Ромео! Эй! Ромео! Жюльетта пришла!
В «Першуаре» была шикарная публика. Люди зацыкали на нее, стали кричать, чтобы ее вывели. Я застыла ни жива ни мертва, боясь рот открыть, не было бы хуже.
Как настоящий артист, Ромео нашел остроумный выход из положения. Он подал ей ответную реплику. В зале засмеялись. Раздались голоса: «Это нарочно. У них такой номер!»
Я подумала: «С песнями пиши пропало. Ничего он ей теперь не даст».
Как раз и нет. Перед тем как запеть «Лавчонку», он крикнул Эдит со сцены:
– Ты, моя Жюльетта! Будь умницей, внимательно слушай.
Я знаю пустынный квартальчик,Уголок, который хочетВыглядеть аристократическим,Я нашел там в прошлом годуКрошечную лавчонку,Зажатую между двумя домами.
В антракте она бросилась за кулисы.
– Это правда? Ты мне даешь «Лавчонку»?
– Разве заслуживаешь?
– Да! Послушай, как я ее спою…
И Эдит запела отрывки из песни. (Она очень долго потом включала ее в свой репертуар.) Ромео был в полном восторге. Он подмигнул ей:
– А чем заплатишь?
– Поцелуем.
Вот как все просто между ними началось.
Они продержались вместе полгода. Для Ромео Эдит была случайным знакомством. Он жил с Жанной Сурза, очень талантливой комической певицей.
Эдит испытывала к нему дружеские чувства. Внешне он был непримечателен, лысоват, но как человек был очень приятен – приветлив, а, главное, умен. Его забавляли в облике Эдит черты парижского гамэна. Он был первым, кто в этот тяжелый период поверил в Эдит. А для нее тогда это значило больше, чем любовь.
– Видишь, Момона, рано сдаваться, если такой человек, как Ромео Карлес, дает мне песни.
Он не только давал. Он сделал больше – написал песню специально для нее. Сюжетом служили мы с нею. Называлась она: «Просто, как «здрасте».
Это такая банальная история,Действительно, совсем не оригинальная,Что даже не знаю, по правде говоря,Как вам ее пересказать и объяснить.Блондинка и брюнеткаВсегда понимали друг друга…Смерть унесла одну…Это просто, как «здрасте».
Глава 5. Рождение «священного идола»
И в это время Эдит встретила Реймона Ассо. Они столкнулись случайно в актерском бистро «Новые Афины». Познакомились они раньше, в прекрасный период «Жерниса», в одном из музыкальных издательств, куда он приносил свои песни, Ассо там бывал также по делам Мари Дюба, у которой тогда служил секретарем.
Это был странный парень лет тридцати, бывший солдат Иностранного легиона. Он служил также и в войсках спаги. Послужной список специально для Эдит. Для нее не было ничего прекраснее, чем плащ, красные шаровары, сапоги и феска… Мечты уносили ее.
Меня также. Мы говорили друг другу: «Какие красивые ребята! Глаз нельзя оторвать!» Это было как удар в солнечное сплетение. Мы мечтали спать с ними под одним плащом.
Однажды вечером Реймон появился в «Новых Афинах». У него был мрачный, замкнутый вид, плохое настроение.
– У меня для тебя есть контракт. Ты, конечно, за него схватишься и совершишь ошибку.
– Не твоя беда, – ответила ему Эдит. «Контракт – это хорошо», подумала я. Ассо начинал меня раздражать. Я была не на его стороне. Его осведомленность во всех вопросах действовала мне на нервы.
– Куда надо ехать?
– В Ниццу. На месяц.
– Лазурный берег, – отозвалась Эдит, – от такого не отказываются. Где выступать?
– В «Буат а витэс».
– Это прилично?
– Терпимо.
– Тогда почему похоронный вид? Такие новости полагается праздновать!
– Если ты подождешь, мы найдем лучше.
– Не могу я ждать. Да и не хочу. Наоборот, мне нужно отойти на расстояние от Парижа. От «дела Лепле»… Там мне будет спокойно. Это ведь провинция.
Да, Эдит умела создавать себе иллюзии! Провинция всегда отстает от Парижа. И для тамошней публики скандальный ярлык с «делом Лепле» все еще был приклеен ко лбу Эдит. Именно поэтому ей и предложили контракт.
Мне тогда едва исполнилось восемнадцать лет, и я не понимала Реймона. Это был сложный человек. Только несколько лет спустя я осознала, что означал для него наш отъезд в Ниццу. Он, вероятно, не хотел говорить Эдит, но он в нее влюбился всерьез. Гордость ему не позволяла, ему было нужно, чтобы она за ним сама бегала. По поводу ее отъезда он, наверно, заключил с самим собой пари: «Если она уедет, я ее брошу, если останется – займусь ею». Это было в его духе. И он подумал, что проиграл, что Эдит от него ускользнула. Особенно его поразило, что она спросила:
– А для Момоны ты в этом кабаре ничего не устроил?
– Нет.
– Тем хуже, сами разберемся. Я все-таки беру ее с собой.
Нужно было его видеть в этот момент. Он меня не любил и надеялся, что эта поездка нас разлучит. Может быть, он собирался к ней приехать? Поди знай! Реймон ревновал Эдит ко мне. Его злило, что я имею на нее влияние. Он ее ревновал ко всем. Уже тогда он хотел, чтобы она принадлежала ему одному. Я ему мешала: критиковала, не считалась с ним.
Как-то перед нашим отъездом он отвел меня в сторону и прочитал нотацию:
– Послушай, ты имеешь влияние на Эдит. Пусть она не встречается с кем попало, и не давай ей пить.
– Почему ты ей сам не скажешь? А вдруг ей это нравится и мне тоже?
Стиснув зубы, он бросил:
– Ты ее «злой гений».
Я расхохоталась. Позднее мне вспомнились эти слова. Это я-то злой гений Эдит! Я смеялась не к добру. Эдит легко поддавалась влиянию, и в один прекрасный день ему удалось ее в этом убедить.
В Ницце мы встретили Роже Луккези, дирижера оркестра, он был с приятелем. Они повезли нас на машине посмотреть побережье. Какая красота! Красные скалы, синее море и маленькие, как конфетки, домики… А мы-то думали, что это существует только на почтовых открытках, что это реклама для туристов! Не хотелось показывать, какое впечатление все это на нас произвело, но мы были поражены.
В Ницце Эдит также пела на улицах. Правда, немного. Здесь это приносило мало денег. Здесь уличные певцы выступают на террасах перед ресторанами на набережной, на берегу моря. Это поддерживает местный колорит. «Соле мио» или «Санта Лючия» – песни клошаров для этого климата не годились. В Ницце мы отпраздновали день рождения Эдит, ей исполнился двадцать один год. Не думайте, что был торт со свечами! Нет. Мы даже не знали, что такое бывает. Мы провели вечер вдвоем; перед нами стояла бутылка вина… Уже шесть с половиной лет, как мы жили вместе. Шесть лет… На бумаге это быстро; но в жизни – долго… Ведь есть надо три раза в день, а на еду надо заработать.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
