Эви внезапно вспомнила адрес, который ей дал Ногар. Это было здесь, в Бронксе. Возможно, у Ногара были те же самые мысли насчет подпольного мира моро, что и у Дианы. Но что тогда, черт возьми, означает «Г 1:26»?
Эви нажала клавиши допотопной клавиатуры и обратилась к Диане.
— Ты случайно не знаешь, что это такое?
— 1:26 по восточному времени.
— Нет, что-то другое.
Диана уставилась на экран. Несколько минут она сидела молча, а затем забормотала себе под нос:
— … по образу и подобию.
— Что это?
— Следствие католического воспитания. Каждый раз, когда я вижу цифры, разделенные двоеточием, мне тотчас на ум приходят глава и стих.
— И что ты цитируешь?
— Книгу Бытия, Генезис, глава 1, стих 26. — В голосе Дианы зазвучали менторские нотки: — «И сказал Господь: „Сотворим человека по образцу нашему и подобию, и да владычествуют они над рыбами морскими и над птицами небесными, и над зверями, и над скотом, и над всею землею, и над всеми гадами, пресмыкающимися на земле“.
Эви откинулась в кресле и расхохоталась. Ну и пароль, ничего не скажешь, в подполье моро!
— Ну как, помогло? — спросила Диана.
Эви затрясла головой:
— По-моему, да. Спасибо тебе.
— Всегда к твоим услугам.
— Будем надеяться.
— Удачи тебе, — сказала Диана, а затем добавила: — Тебе действительно больше идет без очков.
И положила трубку.
Эви вздохнула и вытряхнула содержимое рюкзака. Там был ее комбинезон, теперь уже чистый, и кожаная куртка. Большая часть снаряжения, которое она захватила с собой, пришла в негодность. Магазины и запасной ствол к «Мишкову» были совершенно бесполезны без самой «пушки». У Эви оставалась лишь электродубинка.
Она нажала контрольную, клавишу, и на экране, подмигнув ей, высветился зеленый сигнал.
Эви сбросила с себя истрепанный деловой костюм и потянулась. Решила опуститься в кресло, но вспомнив о налипшей на него шерсти, сначала натянула комбинезон.
Так как теперь в ее распоряжении был видеоком, Эви попробовала еще раз дозвониться до Дэвида Прайса. Он по-прежнему не принимал никаких звонков. Судя по всему, его видеоком был настроен на прием информации от Фрея по закрытой линии.
Что ж, может, оно и к лучшему. Эви вздохнула и покопалась в бумажнике Сукиоты. Ничего особенного — стандартное удостоверение личности, несколько электронных ключей, один из них с эмблемой нью-йоркской полиции. Лишь только одна вещица немного заинтересовала Эви — чистая белая инфокарта.
— А это еще что? — спросила Эви себя.
Она вставила карточку в считывающее устройство видеокома. Ей пришлось несколько раз подтолкнуть карточку, прежде чем машина втянула ее.
На экране высветилась эмблема Агентства Национальной Безопасности. Через несколько секунд одна за другой на экране начали вспыхивать секретные предупредительные команды. Эви пробежала пальцами по клавишам и база данных запросила у нее разрешение на доступ к информации, предупредив, что в противном случае занесенная на карту информация будет уничтожена.
Эви поколебалась несколько секунд, раздумывая, воспользоваться ли ей своим старым паролем или вытащить карту и ждать пока она не додумается до настоящего пароля. На экране высвечивалось слово «жду». Времени у Эви оставалось в обрез.
Кроме того, за пароли для доступа к файлам отвечала служба безопасности, а не отдельные агенты. А этой службе наплевать, что для Агентства Эви Ишэм давно уже числится в покойниках. Эви набрала на клавишах десятизначное число. Экран погас.
Прошло несколько мучительно долгих секунд, пока Эви сидела, прислушиваясь, как внутри считывающего устройства постукивает лазерная головка.
На передней панели машины несколько раз вспыхивал зеленый индикатор.
Когда стук головки прекратился, на экране высветилось меню. Судя по всему, коды доступа к информации не менялись с незапамятных времен.
Эта была карточка базы данных, на манер библиотечной. Только на ней вместо сырых необработанных данных, имелась своя определенная программа. Одного взгляда на меню было достаточно, чтобы понять, что эта карта содержала отсортированную и четко классифицированную информацию. Сукиота наверняка воспользовалась банком данных Лэнгли, как только ее взгляду предстали материалы, отснятые типом с биноклем.
Каждый файл был помечен портретом агента Службы Национальной Безопасности. Эви узнала Эзру Фрея, Дэвида Прайса, Эрина Хофштадтера, доктора Скотта Фитцджеральда и Лео Дэвидсона. Под портретом снайпера было всего лишь одно слово в кавычках «Габриэль».
Последний файл был посвящен ей. На портрете Эви имела вполне человеческую внешность, поскольку на глазах у нее были контактные линзы. Человеческие глаза слегка искажали общую картину. Эви провела несколько часов, просматривая информацию, собранную компьютерами Агентства на заговорщиков.
Эзра Фрей, окончив университет, получил распределение в военную разведку в самый разгар Пан-Азиатской войны. Являлся сторонником непопулярного мнения, что Штаты должны вмешаться в конфликт, выступив на стороне Японии и Индостана. Фрей высказывался подобным образом в двадцать шестом году, когда соотношение сил еще складывалось в пользу Индо-Тихоокеанского союза. Годом позже Дели подвергся атомной бомбардировке, а девять лет спустя та же участь постигла Токио. В тридцать пятом году Фрей перешел работать в Агентство, где продолжал отстаивать свои политические взгляды. США оставались на позициях невмешательства, и через шесть лет на месте Тель-Авива осталась лишь неглубокая лагуна.
Эрин Хофштадтер родился в ЕЭС, в семье военнослужащего. Получил докторскую степень в нескольких университетах, в том числе и Оксфорде. На протяжении двух десятков лет служил в Госдепартаменте, являлся советником-консультантом Агентства.
Согласно секретному файлу, Хофштадтер числился пропавшим без вести во время разведывательной миссии в оккупированной Японии в конце пятьдесят третьего года. Предполагалось, что он попал в заложники к одной из националистических группировок, действующей под крылышком ФНО. Правда, данный факт никогда не перепроверялся, и требования о возвращении Хофштадтера не выдвигались.
Дэвид Прайс был политологом, специалистом по теории заговоров. Он направил руководству несколько меморандумов, в которых утверждал, будто некое неизвестное агентство манипулирует правительством США, заставляя последнее принимать губительные для себя решения. Он привел около десятка примеров, включая отказ США от вмешательства в Пан-Азиатсткую войну, антитехнологическое законодательство, принятое конгрессом, и, в заключение, упрямую позицию НАСА сохранить старые автоматические исследовательские станции, тогда как запуск новых обошелся бы гораздо дешевле, нежели постоянный ремонт старых.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
