Читаем без скачивания Свет в океане - М. Стедман

Септимус дотронулся до ее щеки.

— Я знаю одну маленькую девочку, которая была несчастна не меньше. Я думал, что, глядя на тебя, у меня разорвется сердце. После смерти матери ты не могла успокоиться долгие месяцы. — Он остановился и наклонился к отцветавшей розе с алыми бархатными лепестками. Глубоко вдохнув пьянящий аромат, он с трудом выпрямился, приложив руку к спине.

— Но самое печальное то, что ее мать жива, — не сдавалась Гвен. — И она здесь, в Партагезе.

— Да, Ханна действительно здесь, в Партагезе.

Гвен хорошо знала отца и не стала настаивать. Они продолжили путь в молчании: Септимус разглядывал клумбы, а Гвен пыталась заглушить жалобный плач племянницы, продолжавший звучать у нее в ушах.

Той ночью Септимус долго размышлял, как ему следует поступить. Ему уже приходилось иметь дело с маленькими девочками, потерявшими мать, и он знал, чем можно их отвлечь. Разработав план, он погрузился в здоровый и крепкий сон.

Утром он приехал к Ханне и объявил:

— Мы отправляемся в таинственное путешествие! Грейс давно пора поближе познакомиться с Партагезом и узнать, откуда она.

— Но мне надо сделать шторы для церкви, — растерялась Ханна. — Я обещала преподобному Норкеллсу…

— Я сам отвезу ее. С ней все будет отлично!

«Таинственное путешествие» началось с посещения лесопильного завода Поттса. Септимус помнил, как обожали маленькие Ханна и Гвен угощать яблоками и сахаром имевшихся там лошадей-тяжеловозов. Сейчас бревна подвозили по узкоколейке, но какое-то количество лошадей продолжали держать на случай, если дожди в лесу размоют часть железнодорожного полотна.

Поглаживая одну из лошадей, он сказал:

— А эту лошадь, маленькая Грейс, зовут Арабелла. Ты можешь произнести «Арабелла»? Запряги-ка нам ее в повозку! — велел он подскочившему конюху, и вскоре во дворе уже стояла готовая к поездке двуколка.

Усадив Грейс, Септимус устроился рядом.

— Ну что, поехали? — спросил он и тронул вожжи.

Грейс никогда не видела такой большой лошади и никогда не была в настоящем лесу. Ее познания о лесе ограничивались впечатлениями, полученными во время той злополучной экскурсии по кустарникам, росшим за домом Грейсмарков. На протяжении почти всей своей жизни она видела только две сосны, росшие на Янусе.

Септимус держался старой просеки, проложенной среди высоких эвкалиптов, и показывал на то и дело встречавшихся кенгуру и варанов — девочке казалось, что она попала в настоящую сказку. Время от времени она показывала на птичку или валлаби [24] и спрашивала:

— А это кто?

И дед рассказывал, как они называются.

— Посмотри! Видишь, там кенгуру-детеныш! — восторженно закричала она при виде маленького сумчатого, неспешно прыгавшего вдоль просеки.

— Это не детеныш, а уже взрослое животное, и называется оно квокка. Они совсем как кенгуру, только короткохвостые и очень маленькие. Они больше не вырастают. — Он погладил девочку по голове. — Так приятно видеть, что ты улыбаешься. Я знаю, как тебе грустно… Ты скучаешь по прежней жизни. — Септимус помолчал. — Я тебя понимаю, потому что сам прошел через это.

Малышка озадаченно на него посмотрела, и он продолжил:

— Я был чуть старше тебя, когда мне пришлось попрощаться с мамой и отправиться через весь океан на паруснике во Фримантл. Я знаю, что это трудно представить, но так оно и было. Однако я приехал и здесь нашел новых маму и папу. Их звали Сара и Уолт. И они стали обо мне заботиться. И полюбили меня точно так же, как моя Ханна любит тебя. Видишь, в жизни у человека может оказаться больше одной семьи.

По лицу Грейс сложно было понять, что она вынесла из этой беседы, и Септимус сменил тему. Лошадь неспешно переступала по разбитой дороге, а лучи поднимавшегося все выше солнца начинали пробиваться сквозь высокие кроны.

— Тебе нравятся эти деревья?

Грейс кивнула.

Септимус показал на молодые побеги:

— Видишь, там растут маленькие деревца? Мы срубаем большие деревья, а на их месте вырастают новые. Со временем все вырубки восстанавливаются. Когда ты доживешь до моего возраста, это маленькое деревце превратится в настоящего гиганта. Вот так все здорово устроено. — Ему пришла в голову неожиданная мысль. — Когда-нибудь этот лес станет принадлежать тебе. Это будет твой лес!

— Мой лес?

— Он принадлежит мне, потом будет принадлежать твоей маме и тете Гвен, а после них — тебе. Как тебе это?

— А можно я подержу вожжи? — спросила она.

Септимус засмеялся:

— Давай мне свои ладошки, и мы будем править вместе.

— Возвращаю в целости и сохранности, — сказал Септимус, передавая Грейс Ханне.

— Спасибо, папа. — Она присела на корточки, чтобы лучше видеть дочь. — Тебе понравилось?

Грейс кивнула.

— А лошадку удалось погладить?

— Да, — тихо ответила она и потерла глаза.

— Сегодня был долгий день. Сейчас мы тебя искупаем, а потом уложим спать.

— Он подарил мне лес! — сказала Грейс. Ее губы тронула улыбка, и у Ханны защемило сердце.

После ванны Ханна присела у кроватки дочери:

— Я так рада, что тебе понравилось! Расскажи мне, что ты видела, родная.

— Квотту.

— Что?

— Она такая маленькая и прыгает.

— А! Квокка! Правда, они хорошенькие? А что еще?

— Большую лошадь. Я ею управляла.

— А ты помнишь, как ее зовут?

Девочка задумалась.

— Арабелла.

— Правильно, Арабелла. Она просто замечательная. И у нее тоже есть друзья. Их зовут Самсон, Геркулес и Диана. Арабелла уже старенькая. Но она очень и очень сильная. Тебе дедушка показывал конный ворот, который она может тащить? — Видя на лице дочери недоумение, Ханна пояснила: — Это такая повозка на двух огромных колесах. На них срубленные деревья вывозятся из леса. — Девочка отрицательно покачала головой. — Ах ты, моя радость! Мне так хочется тебе показать все-все! Ты очень полюбишь лес, обещаю!

Когда Грейс уснула, Ханна еще долго сидела возле нее и строила планы на будущее. Весной она покажет ей полевые цветы. Она купит ей шетлендского пони, и они вместе будут кататься верхом по узким лесным тропинкам. Ей вдруг представилось, как много хорошего их ждет впереди, и впервые она не испытывала страха, думая о будущем.

— Добро пожаловать домой, — прошептала она спящей дочери. — Добро пожаловать домой, любовь моя.

Она занялась хлопотами по хозяйству и в тот вечер даже что-то напевала себе под нос.

Глава 30

В Партагезе живет не так много людей, и мест, которые они посещают, тоже не так много. Так что рано или поздно, но обязательно встретишь человека, с которым совсем не хочешь видеться.

Виолетта долго уговаривала дочь выйти из дома.

— Пойдем, сходи со мной до магазина — мне надо купить еще шерсти, чтобы закончить покрывало. — Уже больше никаких веселых кофточек и нарядных платьиц. Виолетта снова начала вязать крючком пледы для несчастных репатриантов, прозябавших в приюте. Это занятие давало работу рукам, однако не спасало от мыслей.

— Мама, не стоит. Мне правда не хочется. Лучше я останусь дома.

— Я тебя очень прошу — ну пойдем!

Они шли по улице, и прохожие старались не разглядывать их слишком уж откровенно. Некоторые вежливо раскланивались, однако никто уже не спрашивал, как в прежние времена: «Что нового, Ви?» или «Ты будешь в церкви в воскресенье?» Были и такие, кто, завидев их, предпочитал перейти на другую сторону. Горожане пытались разузнать побольше из газет, но в последнее время там тоже ничего нового не сообщалось.

Столкнувшись на выходе из галантерейного магазина с Виолеттой и ее дочерью, Фанни Дарнли охнула и остановилась с круглыми глазами в предвкушении скандала.

В магазине пахло ароматическими смесями из сухих лепестков лаванды и роз, лежавших в корзине возле кассы. По стенам развешаны ткани из шелка, муслина, льна и хлопка, на прилавках разложены бесконечные разноцветные ряды ниток и мотков шерсти. Хозяин — мистер Мушмор — обслуживал пожилую женщину и показывал ей образцы разных кружев. От стойки продавца у дальней стены по обе стороны магазина были расставлены столики со стульями для удобства покупателей.

За одним из столиков спиной к Изабель сидели две женщины: блондинка и брюнетка. Последняя ощупывала светло-лимонную льняную ткань, рулон которой лежал на столе. Рядом с ней, насупившись и теребя в руках тряпичную куклу, сидела маленькая светловолосая девочка в чудесном розовом платьице и белых носочках с кружевами.

Пока женщина приценивалась к ткани, спрашивая продавца о качестве, девочка повернула голову посмотреть, кто вошел. В следующее мгновение, выронив куклу, она сорвалась с места и, вытянув ручки, бросилась к Изабель.

— Мама! — закричала она. — Мама! Мама!