Мне нужна ее вера. Этого будет достаточно.
– Я не оставлю ее. – Пообещал Лино. – И могу подтвердить: лоринка справится.
Разумеется, Кейн знал о неверности своего малого совета. Лино ди Герра оказался единственно преданным ему. Были еще Раски и другие мелкие дома. Но оставшиеся не заставили Сантера долго себя уговаривать.
Все, что происходило сейчас и должно было произойти не удивляло короля.
Он как ни в чем не бывало обсудил с Дисмасом Кином текущие дела, велел не медлить ни минуты и выступать сейчас же. Да, был тяжелый бой. Да, много потерь и отряды Гевальта еще подтягиваются к столице. Но ждать и откладывать больше он не хотел.
На мгновение король бросил взгляд назад, в чернеющий провал храмовых дверей. Можно было вернуться и забрать полукровку с собой. Вместе они могут нанести поражение Сантеру и разбить предателей. Но Жанне необходимо до конца пройти свой путь, чтобы стать равной Кейну.
А Кейну придется пройти путь Вереса, чтобы стать полноценным богом.
***
Жанна, переодетая в легкое кремовое платье, казалась ангелом, сошедшим с небес! Стройная и грациозная, пленительно-нежная, она медленно спускалась по лестнице.
Лилит давно скрылась. Погрузившись в раздумья, Фауст не сразу заметил королеву.
Он обомлел. Глупая улыбка расползлась по лицу, он не смел отвести глаз и стоял, затаив дыхание.
– Моя королева. – Срывающимся от волнения голосом произнес он, склонил голову.
Она кивнула. Холодная, красивая, точно узор на зимнем окне. Ее миниатюрная фигура застыла в нескольких шагах.
– Я хочу прояснить сложившуюся ситуацию, Советник. – Сухо начала она.
– Да, моя королева. – С упавшим сердцем откликнулся он.
Эмоции комом стояли в горле, но Жанна не дрогнет. Надо сделать все так, как она решила. Лилит долго, очень долго выводила ее из оцепенения. Теперь она взвесила все "за" и "против".
– Я не могу простить тебе предательства короны. Ты давал клятву. – Жестко продолжила Жанна, и слова резали как ножи. – Я не скажу Кейну, но…
Все было испорчено! Она сорвалась! Эта тоска в глазах, поверженный, побитый вид… Побитый? Только сейчас она заметила кровь на полу и одежде верийца.
– Ты ранен? – Испуганно пробормотала Жанна. – Что случилось?
Величие и отчужденность растаяли.
Она подбежала, оторвала рукав от платья, прижала ткань к ране, словно это могло помочь. Она все еще мыслила, как человек! Фауст ждал этого жеста. Сомнения рассеялись, как только она бросилась к нему.
– Тебе нужны силы! – Она хотела коснуться его, но, спохватилась, отступая. – Я позову кого-нибудь!
– Не надо. – Он улыбнулся. Он не был так уж ей безразличен. Дрожащей рукой он накрыл прижатую к его груди ладонь. На руке было кольцо. Он снял его. – Возьми его, молю! Пусть не будет никаких обещаний, я лишь хочу, чтобы ты помнила обо мне…
Сейчас, наедине, королева проявила то, что так тщательно пыталась скрыть за железной маской власти: любовь. Разве можно было дальше терзаться сомнениями, когда ее испуганное хорошенькое личико с волнением приблизилось к раненому князю? Разве можно истолковать по-другому это немедленное желание разделить с ним свою душу, чтобы призрачная смерть отступила, оставила Фауста его королеве? Он несмело сжал ее ладонь, окровавленное кольцо очутилось, наконец на ее пальце.
Ты запуталась, красавица! В себе и в той игре, которую закрутила судьба вокруг тебя и восьми миров…
– Вы испортили платье, моя королева. Я не стою даже клочка вашей одежды! – Он упал перед ней на колени, обхватил ее ноги. – Моя королева! Я чуть не потерял вас сегодня! Я жаждал лишь сохранит вашу жизнь. Я люблю тебя с первой минуты! С того мгновения, как увидел год назад, когда мы только вторглись в твой мир! Нет, не перебивай!
Он смотрел на нее снизу, сжимая руками эти прекрасные стройные ноги. Она попыталась поднять его, но он не дал.
– Нет! Смотри! Я у твоих ног! Ни один меч не сможет причинить мне больше боли, чем твое презрение.
Его слова, горячие и страстные, пугали. Жанна не решалась перебить его. А в душе все смешалось: сострадание, собственные муки, тщеславие и жажда власти! Затуманить разум, заставить подчиниться, чтобы он отступил.
Она не могла объяснить себе, почему стоит и слушает эти болезненные признания. Ей следовало бы оборвать этот настойчивый и бархатный голос, испепелить предателя!.. Стоит лишь отдать безмолвный приказ ее охране, что ожидает возле храма, – и князь будет изгнан. Бешеным барабаном стучало сердце, руки похолодели, а ноги точно приросли к полу.
Почему же слова застыли на языке, не смея сорваться? Она хотела принадлежать ему, быть его счастьем, чувствовать прикосновение этих губ, подчиняться его желаниям и владеть его сердцем. Разбуженные страсти искали выход.
И, в то же время, свобода, дарованная ей Кейном, была восхитительна! Делать то, что пожелаешь, не бояться никого и ни от кого не зависеть. Почти. Хотела ли она для себя тихого счастья? Нет. Быть послушной и преданной супругой, матерью… Не сейчас. Жизнь подарила ей много возможностей, она слишком дорого заплатила за свою власть.
А Лилит, сдерживая смешок, наблюдая за этой бурной сценой, знала все! Как легко ввести в заблуждение юное сердце. Такой расчётливый и проницательный, князь ухватился за маленькую надежду, на счастье. Такая гордая и правильная, королева по своей природе – просто девчонка. Девчонка, которая еще не наигралась в отношения! И теперь эта полураспустившаяся красавица жадно грелась в лучах истинной любви.
– Жанна… Позволишь ли ты хотя бы дышать одним воздухом с тобой?
Он в отчаянии прижался лбом к ее туфелькам. Жанна хотела отступить и, вскрикнув от неожиданности, поскользнулась. Он подхватил ее на руки.
– Остановись! – Испуганно пролепетали ее губы.
– Я дал тебе слово, а ты поклялась в ответ.
Эти зовущие алые губы. Он впился в них требовательно, настойчиво.
Лилит, созерцая все со стороны, зажмурилась от удовольствия. Все шло как в хорошо отрепетированной пьесе. Лилит наперед знала все, что произойдет дальше, а потому, поспешила скрыться.
Волшебница мысленно потянулась к королю и с облегчением поняла, что его нет в пределах города. Да, армия двинулась вперед, город опустел. И никто не сможет помешать падению величественной королевы ублюдков.
– Только скажи, что я тебе безразличен. Скажи – и я исчезну из твоей жизни, приму любую смерть. Скажи, что ненавидишь меня и никогда не простишь…
Фауст посадил ее на расколотый алтарь богини Лорин. Нежно и властно он касался ее пленительного тела. А Жанна все не могла вымолвить ни слова. Эти прикосновения будили страсть, такую жгучую, заставляли сердце стучать быстрее, терять власть над своими мыслями.
– Скажи! – Требовал он, снова и снова
