Обычная для венецианского лета жара сегодня спала, небо хмурилось низкими тучами, повеяло прохладой. Стулья в кафе были из прозрачного пластика, так что казалось, сидящие на них зависли в воздухе, очертания сидений и спинок угадывались по красным пунктирным линиям. Такие же линии очерчивали и стол, намекая, что пицца, кофейник, тарелки и чашки вовсе не левитируют. Кроме нас посетителей больше не было. Быстрый и проворный официант, умело лавируя между невидимой мебелью, подлетел к нам, расставил фужеры со слабыми коктейлями.
- Что еще желают сеньоры? - широко улыбаясь спросил он.
- Ничего не желают, - недовольно буркнул Маркович.
- Есть и то, что не предусмотрено прейскурантом, - хищно поведя длинным горбатым носом, произнес официант. - Как насчет щепотки "птичьего пуха", сеньоры?
- Провались, макаронник поганый! - зарычал Маркович так, что улыбку будто сдернуло с лица официанта. Этот клиент и внешне, и по манерам сильно напомнил итальянцу пытавшуюся растянуть титанитовые прутья клетки гориллу из мюнхенского зоо.
- Сеньоры неправильно поняли, - жалко пролепетал он.
- Сеньор сейчас закусит твоей печенью, ублюдок!
Официанта как ветром сдуло. А угрюмое лицо Марковича немного просветлело он наконец дал хоть небольшой выход своему дикому и необузданному нраву.
- Минута осталась, - сказал я, показывая Марковичу часы. - Где?
- Придет, вонючий колбасник, - уверенно заявил Маркович, действительно мечтавший, чтобы Дитрих Вольф появился здесь и ему бы досталось на орехи по полной программе.
Воздух вдруг стал упругим, и его стало немножко не хватать. Чья-то мягкая лапа коснулась сердца. Знакомое чувство.
- Придет, колба...
"Клинок Тюхэ"!
Ударом ноги в падении я сшиб Марковича с сиденья, и он скатился со ступенек на краю площади за мгновение до того, как пули забарабанили по стенам дома четырнадцатого века. Я переместился и нырнул в арку, найдя там укрытие. Шестернев тоже успел уйти из-под обстрела. Грохот - самонаводящаяся мини-ракета не нашла объект и разнесла витрину магазинчика. На мостовую посыпались осколки веницианских карнавальных масок.
Били с двух точек - из окна дома напротив и с крыши церкви. Мы где-то прокололись и угодили прямиком в ловушку. Правда, получилось, что в ловушку попали все-таки не мы, а те, кто пришли за нашими жизнями.
- А-а, - коротко прокричал киллер, прежде чем шмякнуться всем телом о мостовую. Я начинил его пятком пуль из моего ЭМ-пистолета. За второго мы взялись с Шестерневым вместе. Гангстер исчез в глубине комнаты, из которой вел обстрел.
- Уходим, - я огляделся. Опасность миновала, но никто не гарантировал, что надолго. Я поднял на ноги ругающегося Марковича, и мы кинулись прочь.
Получасом позлее гиперзвуковая "Камбала" оторвалась от взлетной полосы, пробила низкий облачный покров, сверху выглядевший бесконечной арктической пустыней.
- Концы обрублены, - вздохнул я. - Твоими заботами? - осведомился я у Марковича, забившегося в угол самолета.
- Ну да, - захрипел мафиози. - Они чокнутые, эти "раскольники", я же предупреждал! С ними нельзя иметь никаких дел! Они убирают компаньонов! Они ушли в глубину так сильно, что, по-моему, даже сами наверняка не знают, где прячутся. Недоноски! Я ни при чем!
- Поверим, - кивнул я. Мне казалось, что Маркович не врет.
Опять мы вытянули пустышку.
Дни проходили за днями, складывались в недели. Мы с Шестерневым неустанно порхали из конца в конец земного шара (тьфу, какие у шара концы?), метались из одной страны в другую, с континента на континент на принадлежащей МОБСу "Камбале". Нас интересовали следы "раскольников" и церкви "Последней ночи". Подтверждались полученные на Марсе данные о том, что именно они связаны с Найденышем.
После Гонконгского криза основная штаб-квартира церкви "Последней ночи" была разгромлена силами правопорядка. Но были арестованы и доставлены в заведения психиатрической реабилитации только пешки. Ангел земного воплощения Аграхам Сокрушающий как сквозь землю провалился. Притом не один, а вместе со всеми ближайшими помощниками и помощницами. На их след напасть никак не удавалось. Равно как и на след "раскольников"
Мы выходили на торговцев "голубичными" наркотиками, разгромили несколько сетей торговцев зельем, уничтожили ряд структурных ячеек, но в руки попадались только пешки. "Раскольники", равно как и "ночники", действовали с невероятной изворотливостью и нечеловеческой осторожностью.
Было понятно, что где-то у них есть основные базы, где и творятся основные действа. Хода туда нам не было.
Занятие оказалось далеко небезопасным. Засада в Венеции была не первой. В Мехико нам пришлось куда туже. Там мы сцепились, наверное, с ротой головорезов, пришлось отступать, оставляя за собой трупы и ничего не добившись.
По этим же направлениям работала полиция, спецслужбы.
На "раскольников" и "ночников" была объявлена всемирная охота. Успехи у моих коллег были не лучше. А последствия их действий - куда печальнее. В Мадриде наркодельцы расстреляли трех сотрудников Европола при попытке накрыть одного из руководителей раскольничьих ячеек. В Санкт-Петербурге группа МОБС из четырех сотрудников погибла, проникнув в тайный храм "ночников" и напоровшись на объемную бомбу. В общем противник пока обыгрывал нас. Еще одна проваленная операция не слишком много добавляла к общему разгромному счету.
По прибытии из Венеции в Москву я соединился с Чаевым и доложил ему о наших "успехах".
- Вы мастера провалов, - оценил шеф нашу работу. - Пора уже молодежь учить искусству постоянно засыпаться и оставаться живыми.
- Подождем до лучших времен, - буркнул я.
- Вы меня не огорчили, поскольку ничего лучшего я уже и не жду. Брали бы пример с Диксона. Он кое-чего нашел. Он ждет тебя.
- Сегодня буду.
- Ох, оперативники, - покачал головой Чаев и отключил связь.
Интересно, что там нашел наш эксперт? Просто так Чаев не стал бы меня выдергивать в Асгард, зная, сколько у нас дел.
- Ну что, двигаем в Асгард, - сказал я.
- На ночь глядя? - поморщился Шестернев.
- Еще напомни, что тебе после провала отдых положен... Вставай.
До Асгарда мы добрались ночью. Ведущего эксперта нашего научного центра я нашел там, где и ожидал - в его подземной пещере-лаборатории. По-моему, он месяцами не выбирался оттуда на свет божий. Застал я его за странным занятием. Он размешивал деревянным поленом булькающее, вонючее, болотно-зеленого цвета содержимое здоровенного медного котла.
- Ведьмино варево? - спросил я, морща нос от резкой вони, идущей от котла.
- Приворотное зелье, - поддакнул Шестернев.
- Умники, - заворчал Диксон. - Пересмешники... Это биоактивная белковая субстанция с четвертой планеты Альфа-Денеба. Чаев притащил. Удивительная вещь. При определенных условиях образует прогиб в энергоинформационной структуре.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
