- Добираемся с окраин, - я попытался, чтобы голос мой звучал как можно более испуганнее, с истерическим надрывом - каким положено быть голосу обывателя, прошедшего через эпицентр кровавого бунта.
- Вам повезло. Сильно повезло. Кто вы такие?
- Представители московской фирмы "РУСИЧ", - я протянул идентификационную карточку.
- Не лучшие времена для коммерции избрали.
- Мы их не избирали.
- Проверь, - капитан протянул карточки сержанту, и тот исчез в кабине турбоплатформы. Через некоторое время он появился и сказал, что все в порядке.
- Работали с вашим департаментом обороны, - сказал я. - Мой друг генерал Мирзоев пригласил меня и вот...
Услышав имя Мирзоева, одного из самых влиятельных местных шишек, с которыми у меня действительно были давние отношения и который был обеспечивающим прикрытием в данной акции, капитан немного подтянулся.
- Генерал Мирзоев руководит штабом по зачистке, - сообщил он.
- Когда этот кошмар кончится? - спросил я, решив не уточнять, кто кого сейчас зачищает
- Пока все только хуже. Третий легкий пехотный батальон перешел на сторону противника. Некоторые полицейские подразделения - тем более. Вряд ли обнадежу вас. Нет сил даже для эвакуации пострадавших. Вы вообще куда собрались?
- В отель "Регистан". Попадем?
- Вообще-то приказ доставлять всех в пункты концентрации, - пожал плечами офицер.
- Зачем лишние заботы? Мы выкрутимся сами.
- Но приказ...
- Соединитесь с Мирзоевым. Нам необходимо в отель.
- Но...
Все-таки соединили со штабом.
- Мирзоев? Это я. Дай распоряжения соответствующие Потом все объясню. Вас, - я протянул пластинку трубки капитану.
Тот с кислой миной выслушал генерала, не переставая говорить "есть" и "так точно". Потом нас сопроводили в ближайший командный пункт, располагавшийся в бункере под одним из зданий. Там нам на идентификационные карточки нанесли объемную печать и код, позволяющие передвигаться свободно в зоне военного контроля.
- Сопровождающих не дам, - напоследок сказал капитан.
- Да они нам и не нужны. Это - зона спокойствия.
Действительно, в этой части города было спокойно. Если, конечно, не считать рванувшей в полустах метрах от нас ракеты, которая расплылась плавящим металл огненным пятном. Мы едва успели унести ноги.
Перед департаментом безопасности и внутренних дел скопилась масса бронетехники. По всему "району безоопасности" работали инженерные подразделения, оборудуя новые линии обороны. Похоже, военачальники не слишком надеялись удержаться на нынешних рубежах. Судя по тому, что разворачивались противовоздушные комплексы, занимали боевые позиции машины с плазменными дальнобойками, приспособленными для поражения воздушных целей, слухи о захвате террористами аэродрома под Ангреном вовсе не беспочвенны.
Нас тормозили на каждом шагу, но пропуск действовал безупречно. Мы добрались до семидесятиэтажного отеля "Регистан". Его стены были покрыты спектропленкой, от чего сияли всеми цветами радуги. Обычно на площади перед отелем кипела яркая, выставочная, восточная жизнь. Дымились жаровни, зазывалы предлагали натуральные шашлыки, бешбармак, лепешки, плов, шербет и рахат-лукум. По протянутым между шестами веревкам ходили канатоходцы. Тут же показывали восточные фокусы местные чародеи, глотатели огня. Бил высокий фонтан, по спирали ввинчиваясь в голубые выси, и не сразу можно было понять, что уходит вверх искусная, продолжающая водяные струи СТ-проекция. Туристы имели возможность, недалеко уходя от отеля, припасть к восточной экзотике. Сегодня же они смогли почувствовать эту экзотику во всей полноте и на собственной шкуре. Притом экзотику настоящую, без прикрас. Только многие уже никогда и никому не расскажут об этом Ибо били, кромсали и жгли сегодня именно неверных, к которым относились пришельцы из других стран и краев, а также около двух сотен тысяч местных жителей.
Сейчас на площади не было праздника и ярмарки. Здесь под присмотром взвода гвардейцев в синих термоизоляционных пуленепробиваемых комбинезонах собралось несколько сот человек. Многие из них были избиты, перебинтованы, одеты в лохмотья, в которые превратилась их одежда. У некоторых на теле наливались красным светом присоски переносных "Гиппократов" - медицинских приборов неотложной помощи. Многих из этих людей вырвали из лап смерти. Одна из женщин, сидевшая на земле и монотонно раскачивавшаяся из стороны в сторону, периодически разражалась веселым смехом - мозг, не выдержавший обрушившихся испытаний, выключился. В большинстве же своем все были подавлены, кроме детей, смотрящих на происходящее с оптимизмом и беззаботным любопытством.
- За что? За что? - повторял зябко ежившийся при сорокоградусной жаре седовласый мужчина.
Огромный, разукрашенный изразцами с восточными орнаментами холл отеля тоже был переполнен народом. Те же спасенные. Тот же шок. Те же затравленные или пустые взоры.
В отеле была размещена часть спасенных людей. Все первые этажи уже были заняты. До нашего, шестьдесят девятого, доберутся еще не скоро.
Из восьми лифтов работал только один. Это означало, что отель отрублен от городской ТЭФ-станции и перешел на собственные энергоресурсы.
- Не думал, что дойдем, - сказал Шестернев, блаженно разваливаясь на диване в нашем номере. - Крутой оборот.
- Бывало и покруче, - сказал я.
Я вышел на просторный балкон, по которому можно ездить на каре, расстегнул воротник рубашки с терморегуляцией, позволявшей нормально чувствовать себя в такую жару. Отсюда открывался отличный вид на Ташкент - столицу Казахско-Узбекского Вечного Союза. Трехмиллионный, один из самых крупных в исламском мире, город.
Невиданным доселе землетрясением две тысячи двадцать седьмого года здесь было разрушено восемьдесят процентов зданий. Город отстраивался заново. Он раскинулся на многие мили одноэтажными районами, вознесся вверх громадами делового центра, ломался изощренными линиями жилых небоскребов с изменяющимися контурами и гигантских "блинников" на окраинах. На двести метров возвышался минарет мечети Хаджи Акбара - одного из местных правителей, при ком появилось это архитектурное чудо. Вообще, обилие мечетей говорило о том, что к исламу здесь отношение серьезное. Сегодняшний день показал, что чересчур серьезное.
Я нацепил квантовые очки, через которые можно было разглядеть даже лица людей, дождавшихся давно призываемого активистами движения "Меч Абу Бакра" Мига Пламенного Гнева. Гнев пылал, пожирая пламенем золотоглавый христианский собор. Праведный огонь лизал стены гвардейских казарм и полз по коридорам Главного вычислительного центра, плавя нейросхемы мощных компьютеров, еще недавно поддерживавших устойчивость хозяйства и общества в Нерушимом Союзе, пожирая кары, стоянку вертолетов, аэроавтобус. Гнев сверкал разрывами плазменных гранатометов и молниями разрядников.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
