Читаем без скачивания Мир от Гарпа - Джон Ирвинг

— Я обжегся, — сказал он со слезой в голосе. — Лук жарю. Масло очень горячее, лук может подгореть. А что такое стряслось, черт побери?

— Бедненький ты мой! — Хелен продолжала его дразнить. — Ты выполнил поручение Пэм? — Пэм была лаборанткой на английской кафедре: интересно, черт подери, какое поручение он должен выполнить? — И сильно обжегся?

— Не сильно, — ответил Гарп. — О чем надо было позвонить?

— Насчет брусков, — сказала Хелен.

Ах да, «Пиломатериалы», вспомнил Гарп. Ему было поручено обзвонить склады пиломатериалов и выяснить, сколько стоит распилить по размеру несколько брусков. Хелен собиралась заехать за ними по дороге домой. Но его отвлекли консультации по вопросам брака, и бруски вылетели у него из головы.

— Забыл, — честно признался он, зная, что у Хелен наверняка имеется запасной план (она до звонка знала, что так и будет).

— Позвони на склады сейчас же, — сказала Хелен. — А я тебе перезвоню из детского сада. Я заеду за Уолтом, и мы с ним вместе поедем за брусками. Он обожает склады пиломатериалов.

Уолту исполнилось пять; его младший сын ходил в детский сад (он еще называется дошкольным центром): но как бы это заведение ни называлось, царившая там общая безответственность рождала в воображении Гарпа самые кошмарные картины.

— Ладно. Сейчас начну обзванивать, — согласился он.

Но, во-первых, его беспокоил соус — вдруг подгорит, и, во-вторых, не хотелось заканчивать разговор на такой скучной холодной ноте.

— Знаешь, — продолжил он, — я подыскал себе интересную работу.

Хелен вначале никак не отреагировала, и Гарп наслаждался ее молчанием. Но молчала она недолго.

— Ты же писатель, дорогой, — сказала она. — Ну тебя уже есть интересная работа.

Иногда Гарп просто впадал в панику: неужели Хелен и правда хочет, чтобы он всю жизнь торчал дома и писал? Конечно, это ее очень устраивает. Впрочем, это устраивало и его; ведь он никогда ничего другого не хотел.

— Прости, надо помешать лук, — прервал жену Гарп. — А тут еще рука очень болит, — поспешил он добавить.

— Хорошо, я еще позвоню… когда у тебя будет опять «самая ответственная минута», — Хелен продолжала дразнить Гарпа, ее соблазняющий тон и возбудил его, и вогнал в ярость.

Он перемешал лук, добавил в кипящее масло с полдюжины нарезанных помидоров, перца, соли и ригана и лишь тогда стал звонить, ограничившись, правда, одним складом — ближайшим к детскому саду Уолта. Хелен была иногда необыкновенно практична: ничего не покупала, предварительно не сравнив цены в разных местах; Гарпа эта ее черта восхищала. Сам он считал, что дерево есть дерево — и лучше всего купить эти чертовы бруски там, где удобнее.

«Что такое консультант по вопросам брака? — думал Гарп, размешивая столовую ложку томата в чашке теплой воды. — Интересно, почему это важную работу всегда делают шарлатаны? Что может быть важнее семьи и брака?

Ну, кажется, пора добавить воду с томатом в кипящий соус.

А ведь, скорее всего, такой консультант в табели о рангах стоит ниже костоправа. И, наверное, как хирурги презирают костоправов, так и психиатры задирают нос перед доморощенными консультантами по вопросам брака».

Гарп никого так не презирал, как психиатров, которые обкрадывают личность, все упрощая и сводя ее к примитивной модели. Гарп не сомневался: психиатром становится тот, кто не способен разобраться в собственном душевном хаосе.

Профессиональный психиатр обращается с душевным хаосом без должного уважения. У них одна цель — прочистить пациенту мозги, а этого, по их мнению, можно достичь, изъяв из его души все завихрения. Разумеется, это самый простой и действенный способ. Но ведь фокус в другом: душевный хаос надо не выдирать с корнем, а заставить его служить на пользу пациенту. «Писателю легко говорить, — как-то сказала ему Хелен. — Для художника душевная сумятица — источник творчества. А все простые люди хотят от нее избавиться. Я, во всяком случае, хочу. Представляю, какой из тебя вышел бы психиатр! Что бы ты стал делать с бедным пациентом, который попросил бы избавить его от душевного хаоса, — ведь в отличие от тебя он не может никак его использовать. Ты бы, наверное, посоветовал ему написать роман». Вспомнив этот разговор, Гарп помрачнел. Да, он тоже упрощает проблему, которая так злит его, но психиатры, он убежден, упрощают еще больше.

Зазвонил телефон. Гарп, не спрашивая кто, произнес в трубку:

— Склад пиломатериалов на Спрингфилд-авеню. Возле тебя.

— Я знаю, где это, — ответила Хелен. — А что, ты звонил только на этот склад?

— Дерево — оно везде дерево, — ответил Гарп. — Бруски режут по мерке везде одинаково. Поезжайте с Уолтом на Спрингфилд-авеню, к вашему приезду бруски будут готовы.

— А что за интересную работу ты нашел? — спросила Хелен. Гарп знал — все это время она обдумывала его слова.

— Хочу стать консультантом по вопросам брака и семьи, — Гарп скосил глаза на булькающий соус: кухня наполнилась его аппетитным запахом. На другом конце провода Хелен хранила почтительное молчание: на этот раз ей будет трудно возразить, что у него нет для этого знаний.

— Гарп, ты писатель, — в конце концов изрекла она.

— Но это и есть лучшая гарантия успеха. Я многие годы копаюсь в трясине человеческих отношений. Часами бьюсь над ответом: что заставляет двух разных людей жить под одной крышей? Что их связывает? Пытаюсь понять, куда девается любовь, — жужжал в ухо Хелен Гарп. — Как трудны компромиссы, как человек нуждается в сострадании…

— Ну вот и пиши обо всем этом себе на здоровье! Чего тебе еще не хватает?

Хелен прекрасно знала, что за этим последует.

— Искусство не служит людям, не помогает им, — возразил Гарп. — Никому от него ни тепло, ни холодно. Оно не утолит голода, не защитит от холода, не даст крова. И больного на ноги не поставит.

Таков был неизменный ответ Гарпа, когда речь заходила о пользе искусства. Муж не признавал за ним никакой социальной значимости: ее просто не могло да и не должно было быть. Искусство и служение людям — вещи несовместимые. Их путать нельзя. И вместе с тем сам же пытался безуспешно связать их. В конце концов, он сын своей матери. И все-таки Гарп понимал: искусство и служение людям — два отдельных вида человеческой деятельности. Неразбериха возникает лишь тогда, когда недоумки пытаются свалить все в одну кучу. Всю жизнь Гарпа будет раздражать фундаментальное противоречие — эстетика отвергает этику. Он хотел, чтобы художник был вправе сказать: «Да, я сторож брату моему». И ненавидел художника, если он таковым становился.

— Ладно, пока, еду за Уолтом и брусками, — произнесла Хелен.

— А если ты считаешь, что для консультанта одной литературы мало, — продолжал Гарп, — то, не забудь, я ведь и сам женат. — Он сделал паузу. — И у меня есть дети. — Новая пауза. — И опыта семейной жизни мне не занимать, как и тебе.

— Значит, на Спрингфилде? Жди, мы скоро будем.

— Пережитого мне для этой работы хватит с лихвой, — настаивал Гарп. — Я знал финансовую зависимость, знаю супружескую неверность…

— Очень за тебя рада! — и Хелен повесила трубку.

Но Гарп зациклился на консультантах по вопросам семьи и брака. «А может, — думал он, — в самой деятельности есть что-то бесовское, и, какой бы умный, добрый, образованный человек ни взялся давать советы, ничего путного все равно не выйдет».

И тоже повесил трубку.

Конечно, в «Желтых страницах» он сможет рекламировать себя куда лучше, чем остальные, и без всякой натяжки:

ФИЛОСОФИЯ БРАКА

Советы тем, кого волнуют проблемы семьи

Т. С. ГАРП

автор «Промедления» и «Второго дыхания рогоносца»

Пожалуй, совсем неплохо выглядит. И незачем добавлять, что это романы. Названия звучат как пособия для молодоженов. Вот только где принимать пациентов — дома или завести офис?

Взяв зеленый перец, Гарп поместил его в самый центр газовой горелки. На большом огне стручок скоро начал темнеть. Когда станет совсем черный, Гарп остудит его, соскоблит обгоревшую кожицу и внутри окажется нежная печеная мякоть. Соединив ее с уксусом, растительным маслом и щепоткой майорана, он получит дивную приправу к салату. Но главное, почему он ее готовит, — в кухне долго держится его любимый запах печеного перца.

Гарп перевернул перец щипчиками. Как только поверхность стручка обуглилась, схватил его и отправил в мойку: перец сердито зашипел.

— Шипи, шипи, пока цел, — сказал ему Гарп. — Все равно песенка твоя спета…

Сегодня вечером ему явно не по себе. Стряпая, Гарп не любил отвлекаться, отгонял прочь посторонние мысли. Но сегодня заколебалась его вера в свои возможности — неужели не суждено ему стать советчиком заблудших семейных пар?

— По-моему, заколебалась твоя вера в писательский талант, — сказала Хелен, входя на кухню с еще более решительным, чем всегда, видом: свежевыструганные бруски торчали у нее из-под мышки, подобно дробовикам.