и никак не комментируя. Помолчал немножко, явно думая о чем-то своем и неожиданно спросил:
– У тебя права есть?
– Есть.
– Давно?
– Лет восемь. Еще в институте получал.
– А водишь давно?
– Примерно столько же. У отца девятка была, вот я и катался. А ты разве не помнишь?
– Я к тому времени из института ушел уже.
– А-а, точно. Я и забыл. А почему ты спрашиваешь?
– Вспомни свои ощущения, когда ты примерно полгода-год отводил? Когда появляется понимание того, что ты уже все можешь и все умеешь?
– Было такое.
– И примерно тогда ты и влетел в свою первую аварию, правда?
– Точно. А ты откуда знаешь?
– А это почти все проходят. Я тоже не избежал. Я это к чему… Это замечательно, что ты чувствуешь этот ритм. Я, например, не чувствую, хотя и слышал об этом. Но Зона значительно более сложный организм, чтобы полагаться только на свое чутье. Если это вообще организм, а не, действительно, свалка непонятно чего. Соответственно, что это за ритм – неизвестно, и как его истолковать и тем более использовать – непонятно. Поэтому мой тебе совет – пока ты не разберешься с этим ритмом, не поймешь его и не сумеешь подстроиться – не стоит ему полностью доверять. Быть может, не стоит доверять вообще. Если он нам поможет – замечательно. Но идти мы будем, полагаясь только на мой опыт и проверенные методы. Хорошо?
– Хорошо. Но вдруг это, правда, некое дыхание Зоны?
– Меньше фантастики на ночь читай. Хотя, если честно, все может быть. Хорст вон тоже его чуял.Хотя это ему мало помогло. Ладно, это все лирика. Идти надо. От этих мы вроде бы оторвались.
– А они не могут тоже на Окраину сунуться?
– Теоретически могут. Правда, Окраина большая, места всем хватит. Но все равно, на всякий случай смотри в оба.
Сашка оглянулся в сторону здания, что-то про себя прикинул и повернувшись, решительно сказал:
– Вон туда идем.
– По очереди?
– Нет, нас уже не видно. Вместе пойдем. Порядок прежний.
Данил кивнул, поднимаясь и пристраиваясь за Сашкиной спиной.
Вопреки ожиданиям, дорога до видневшихся невдалеке зданий никаких сюрпризов не принесла. Конечно, пришлось кинуть несколько гаечек и сделать небольшой крюк, чтобы обойти большую промоину, но в целом все было спокойно. Никаких ловушек или каких-нибудь других неприятностей им не встретилось. Кроме того, наконец, кончилась так надоевшая за прошлый день трава, по которой им пришлось брести. Все вокруг было засыпано гаревым песком, кое-где виднелись даже асфальтовые дорожки, изрядно потрескавшиеся, но вполне чистые.Да и ближайший к ним дом выглядел вполне нормальным. Стандартная панельная трехэтажка, с четырьмя подъездами, балконами и даже антенной на крыше , поразительно напоминающую телевизионную. Данил не помнил, было ли в те года в СССР телевидение, но антенна выглядела очень похожей. Перед домом виднелась детская площадка с классическими качелями, песочницей, грибками и домиком. У Данила во дворе, насколько он помнил детство, стояла примерно такая же. Только в отличие от той, эта выглядела совершенно заброшенной. Как, собственно, и дом. Не было неизменных бабушек у подъезда, не слышно было детских голосов, никто не ругался, не кричал, не хлопал подъездной дверью, на балконах не сушилось белье. Стояла полная тишина. Двери подъездов были распахнуты, кое-где около подъездов виднелись кучки брошенных вещей. Окна дома были частично выбиты, частично отрыты, облицовка балконов местами выгорела, местами просто обвалилась. Словом, полная разруха. У Данила перед глазами даже мелькнули кадры из «Терминатора» – счастливые дети за мгновение до катастрофы. Аналогия была столь яркой, что Данил даже помотал головой, отгоняя наваждение. Заметивший это Сашка тут же поинтересовался:
– Ты чего?
– Так, показалось. «Терминатора» второго помнишь?
– Конечно.
– Такое впечатление, что тут произошло нечто подобное.
– Может быть. Но мне кажется, они сумели уехать. Видно что собирались.
– Дай то Бог. Нам туда? – и Данил показал на ближайший подъезд.
– Нет. Что дам делать? Ценных вещей там давно нет – все повыгребли до нас. Да и не было особо много, мне кажется. Сам посуди – откуда в гарнизоне что-то ценное? Если хочешь, сходи глянь. Только быстро.
– А там не опасно?
– Тут – нет. Этот давно проверен. А вот в других домах бывает по-всякому, так что лучше не рисковать. Ну что, идешь?
Данил, снедаемый любопытством, быстро кивнул и почти вбежал в ближайший подъезд. Сашка был прав – квартиры были открыты, в полуоткрытые двери видны были следы поспешных сборов. Данил толкнул дверь в первую попавшуюся квартиру и зашел внутрь. Она оказалась обычной однушкой, с маленькой прихожей и крошечной кухней. В комнате стоял узкий диван, стол, пара стульев и шкаф. Все очень простое, без каких-либо изысков. Шкаф был полуоткрыт, часть ящиков была выдвинута. На вешалке одиноко висел гражданский костюм, заботливо обернутый марлей. Везде лежал слой пыли. Заметив на столе открытую книгу, Данил из любопытства подошел. Книжка также была старая, пожелтевшая, в мягкой обложке. Открыв титульную страницу, Данил прочитал «Управление танковыми соединениями в боевых условиях», Москва, Воениздат, 1953 г. Сбоку красовался штамп библиотеки. Положив книгу обратно, Данил повернулся и направился к двери.
Выйдя на улицу, он направился к Сашке, который, стоя у детского грибка, что-то внимательно рассматривал. Подойдя ближе, Данил увидел, что он вертит в руках странное кольцо из темного металла. Увидев подходящего Данила, Сашка с довольным видом протянул кольцо Данилу.
– С почином! «Восьмерку» нашел! Как сходил?
– Нормально. Ты прав, скорее всего – они все уехали. А что это такое?
– «Восьмерка». Хабар такой.
Данил повертел кольцо в руках. Оно было странной формы, больше всего действительно напоминавшее объемную восьмерку. Примерно такую, какая бывает на велосипедном колесе, если прыгать по ямам. Только эта смотрелась не в пример изящней. Материала кольца Данил определить снова не смог, но больше он походил на тот, из которого была сделана пирамидка.
– А что это?
– Я ж говорю – типа активатора. Если он долго соприкасается с кожей, то человек начинает себя хорошо чувствовать. Голова перестает болеть, суставы и прочее.
– А зрение не возвращает? Или там слух?
– Нет, не возвращает. Улучшить, если ты плохо видишь – может. Но если не видишь, то «восьмерка тут бесполезна».
Данил, повинуясь внезапному приступу любопытства, надел кольцо на запястье. Пару минут он внимательно прислушивался к себе, пытаясь найти хоть какие-нибудь признаки изменений. Однако единственно, что ему удалось услышать, это стук собственного сердца, может быть чуть более частый. Все остальное было практически без изменений. Хотя что-то не давало ему покоя. Что-то было не так, хотя что это, Данил понять не
