Читаем без скачивания Хочешь жить - стреляй первым - Леон Маркс

— Вставай, боец. Сначала мы заедим к твоей Диане и там я тебе убью. Ты заберешь компрометирующие материалы на меня, и там я вас двоих прикончу.

— Что ж, поехали.

Я обрадовался, что у меня появиться дополнительное время на размышление и поиска выхода из кризисной ситуации, но он меня обезнадежил.

— Стой, я передумал. Зачем мне с тобой ехать туда, когда я могу тебя здесь уничтожить. А потом поеду забрать бумаги и заодно убью твою девушку. Как тебе мой план? — Поскольку я ничего не сказал, то он продолжил. — Как по мне, то все просто замечательно. Сейчас ты звонишь Диане и просишь ее дождаться твоего помощника. Она должна передать ему все компрометирующие материалы, которые еще будут изучать в "Белом Доме", а затем передадут во внутренние органы. Звони.

Я полез в карман за мобильником, и тут в голову мне пришла замечательная идея. Я набрал номер сотового телефона Вишнякова и стал ждать. Если это не сработает, то дорога на тот свет мне обеспечена.

— Включи громкую связь.

— Хорошо, — согласился я, и вдруг у Максима заиграла мелодия на телефоне. Он полез в карман куртки, когда я бросил ему свой телефон прямо в лицо и одновременно упал на снег. Телефон ударился об голову и он скривился от боли. Тем временим, я выбил "ТТ" и толкнул его на снег.

— Вставай, — сказал я. — Теперь поговорим как мужик с мужиком.

Макс встал с земли и посмотрел на меня с яростью. Такое озлобленное лицо я еще никогда раньше у него не видел.

— Я тебя убью! — крикнул он и бросился на меня с кулаками.

Я не успел прореагировать и получил ощутимый удар в подбородок. Меня словно подбросило немного вверх, как на матрасе с пружинами, а потом я упал назад на твердую землю. К счастью я сильно не ударился, но подбородок сильно ныл. Я не успел встать, как Вишняков начал давить мне горло двумя руками. Мне стало трудно дышать, и я уже начинал задыхаться. Я призвал на помощь все силы, которые у меня еще были, и ударил противника в живот. Тот согнулся, но не отпустил мою шею. Я схватил его за руки, и попытался оттащить его, и одновременно толкая ногой. Но его нога блокировала мою ногу и эта затея у меня не удалась. Затем, Максим отпустил горло и отошел от меня. В его руке внезапно возник нож, как у фокусника возникает какой-нибудь волшебный предмет. С безумным взглядом он двинулся в мою сторону. Я приготовился оборонятся. Максим подошел ко мне черканул ножом в двух миллиметрах от моей груди. Я быстро отпрыгнул назад. Мой противник продолжал держать нож в руке и снова грозно двинулся прямо на меня, как озлобленный бык на тореадора, махающего ему красной тряпкой. На этот раз он действовал не так опрометчиво как предыдущий. Он сделал ложный мах ножом в мою сторону, а ногой ударил по моей лодыжке и я упал на холодный и мокрый снег.

Я начал быстро подниматься, когда увидел Максима, замахивающегося ножом на меня. В последний момент я успел перехватить его руку, держащую нож и сильно сжать. Но он не отпустил холодное оружие. Рука со смертельным оружием постепенно приближалась к моему горлу. Я напряг все мышцы и резко ударил его кулаком в лицо. Это подействовало. Преступник выпустил нож из руки, который упал на снег. Чтобы подобного не повторялось, я отшвырнул нож ногой подальше от поля боя. Максим набросился на меня неожиданно, и стал лупить кулаками, куда попало, как боксер грушу. Я пропустил, по меньшей мере, удара четыре, прежде чем оказался на земле. Он пнул меня в живот. Я скривился от боли и, опершись об руки, кувыркнулся на снегу. Это дало мне возможность отдалиться от противника и без помех встать на ноги. Я ударил его в лицо, но тут же пропустил сильнейший удар. Едва устояв на ногах, я почувствовал, как кровь хлещет из разбитого носа, разодранного лба, и еще с раненого бока. Максим пнул меня в рану и я громко крикнул.

— Сейчас ты сдохнешь, — сказал он мне и я на какой-то момент ему поверил.

Он снова ударил меня в бок, а затем в висок. У меня потемнело в глазах. Я ударил наотмашь и естественно промазал. Зато мой противник нанес достойный удар ногой в лицо, отправив в нокдаун, и я упал на снег. Перед глазами у меня все плыло. И я чувствовал, что изображение передо мною уже не такое четкое, как раньше, а какое-то расплывчатое, словно смотришь на улицу через стекло, по которому текут капли дождя. Такое состояние бывает, когда плохое зрение и не можешь различить все детали. Наконец, я сумел сфокусировать зрения, и мне стало лучше видно. Я протер глаза, и все стало на свои места.

Максим схватил меня за шиворот и стал трясти, а затем снова ударил. Я понял, что в таком режиме он начинает одерживать вверх. Еще немного и я проиграю эту битву. Я вспомнил Диану, которой обещал вернуться целым и невредимым и решил, что только неудачник будет сдаваться.

Меня это разозлило, и я быстро встал. Максим хотел уже отправить не в нокдаун, а в нокаут. Он сделал сильный выпад вперед правым кулаком, но я пригнулся и ответил свирепым свингом. Противник отлетел назад. Но он быстро встал и снова полез в драку. Я не подпускал его близко, потому что знал, какие у него короткие удары сильные. Я ударил его ногой в солнечное сплетение, а потом, когда он согнулся, подошел ближе и нанес апперкот, от которого он оказался на земле. Я подошел к нему, но он даже не пытался вставать. Очевидно, удар едва его не вывел из строя. Он корчился от боли, но жалости к нему не испытывал. Предательство еще никогда не прощалось. И на этот раз не было исключения.

Я смотрел на него, когда получил в глаз снегом. Пока я протирал глаза, Вишняков уже почти добрался до "ТТ", лежащего на снегу. Я понял, что добраться до него не успею, и ответил ему той же монетой, бросив слепленную снежку между глаз. Однако, он успел увернуться и снег попал ему на воротник куртки. Тем не менее я успел добраться до своего пистолета, когда он начал наводить свой на меня.

Дуэль подходила к концу.

"ХОЧЕШЬ ЖИТЬ — СТРЕЛЯЙ ПЕРВЫЙ".

По-другому и быть не могло. Нужно было стрельнуть первым, если я не хочу погибнуть. И я выстрелил. Правда, выстрелили мы одновременно, и было слышно громкий звук пули, которая прожужжала у меня над ухом. Мой выстрел попал в цель. Максим упал на снег, а на переносице образовалось красное пятно, которое стало быстро расширяться, словно капля подсолнечного масла на сковороде. Глаза его смотрели в вечность. Хоть он и предал меня, где-то в глубине души мне было его жаль. Да и вообще жалко и даже противно убивать человека, но приходиться.

Я вытер лицо от крови, сел в машину и поехал подальше то этого места.

— Вот такая история, Эдуард Максимович — сказал я, окончив говорить. — Дело раскрыто, а ваша дочь, к сожалению мертва. Примите мои соболезнования.

Мы сидели в гостиной, и пили кофе. Железняк еще курил кубинскую сигару и выпускал дым, который медленно рассеивался. За время рассказа на его лице были написаны разные эмоциональные состояния: страх, боль, сожаление, злость, замешательство. Только лишь через минуту он нарушил паузу и начал говорить.

— Спасибо вам. Очень жаль, что она замыслила весь этот сыр-бор против меня. Я расстроен. Но главное — все позади.

— Конечно, но вы хотели только правды, вот я вам ее и сказал. Я сделал всю работу, как от меня и требовалось.

— Разуметься, вы заслужили гонорар, — он протянул мне конверт. — Здесь чек на триста тысяч гривен.

— Подождите, вы говорили, что дадите двести тысяч.

— Да, но, учитывая, как вы рисковали, я решил увеличить ваш гонорар. Не отказывайтесь.

— Спасибо, не буду, — я взял конверт с чеком. — Желаю вам успешных дел.

— И вам того же. До свиданья.

Я покинул его особняк с явным облегчением и одновременно с тревожным чувством, что что-то не так. Однако все было так. Во всяком случае я на это надеялся.

Через полчаса я был возле дома Дианы. Бок уже почти не болел, хотя крови и много потерял. На мой звонок никто не шел мне открывать. Я подергал за ручку и дверь открылась. Я достал пушку и осторожно стал ступать по ковру коридора. Вдруг из-за угла меня схватило двое мужчин в камуфляже спецназа, в черных масках, у которых висели автоматы на плече. Они заломили руки мне за спину.

— Кто ты такой? — спросил один из них. — Отвечай!

— Козаков Владимир, частный детектив.

Я хотел полезть в карман за лицензией.

— Тихо! Может у тебя оружие в кармане.

— Стоп, ребята! Это же Козаков. — В дверном проеме показался полковник Шередев. — Немедленно отпустите его.

— Извините, товарищ полковник. Я не знал, — сказал один омоновец.

Когда они меня отпустили, я почувствовал, что боль в боку тоже меня отпустила.

— Ну, Володя, как у тебя дела? — спросил Николай.

— Чудесно. Главарь банды обезврежен. От преступников и следа не осталось.

— Может, ты мне все расскажешь.

— Хорошо. Садись в кресло и слушай. Говорить придется много.