Читаем без скачивания Я люблю - Б. Седов

Его руки скользнули по ее плечам, вниз, она выронила сигарету на паркет.

– Анна, Анна! – прошептал Штессман, целуя ее лицо.

Она разомкнула наконец губы, отвечая на его поцелуй. Он впился в ее рот, как сумасшедший, и распахнул ее халат, пробираясь к телу, еще горячему после его недавних ласк. Девушка опустила голову ему на плечо. Взгляд ее бесцельно блуждал по картине, висевшей на стене напротив. Он оголил ее грудь и приник к соскам, покусывая и целуя их. Против своей воли, Анжелика почувствовала возбуждение. Всадники на картине преследовали вепря. Все детали, лица, фигуры, животные и собаки на переднем плане были тщательно выписаны, но статичны. Картине недоставало жизненности.

Ей вспомнился Лаевский – любитель охоты. Пальцы Штессмана тем временем пробежали по внутренней поверхности ее бедер. Анжелика на мгновение свела бедра, когда пальцы любовника коснулись ее лона, но тут же развела их шире, предоставляя ему полный доступ. Она откинулась в кресле, картина с охотой уплыла из поля зрения, теперь сквозь полуприкрытые веки она наблюдала потолок с лепниной. Немец спустился ниже с поцелуями, и девушка ощутила поцелуй на своих половых губах. Она застонала от вожделения и еще шире раскрыла бедра, прижала его голову к своей промежности.

Он доводил ее до изнеможения, он был особенно старателен в этот раз, словно надеялся, что если ничто другое не в силах привязать ее к нему навсегда, то это сделают его любовный пыл и изобретательность. В его объятиях Анжелика в самом деле потеряла чувство времени, ей было хорошо как никогда. Она успела кончить несколько раз, прежде чем он вошел в нее по-настоящему, почти сразу заставив ее еще раз испытать бешеный оргазм.

А потом я сидела перед зеркалом в комнате, разглядывая свое усталое лицо, и думала о том, что даже самый потрясающий секс ничего не способен изменить.

– Сорвалось! – сказала я тихо.

Вот тебе и урок, Анжелика Королева.

Штессман остался непоколебим в вопросе с Самошиным. Но по крайней мере будет что вспомнить, когда меня отправят на свалку! Еще я подумала, что египетский загар сошел на удивление быстро. Дверь отворилась неслышно. В этом большом старом доме петли не скрипели. Гюнтер подошел ближе, встал за спиной и наклонился надо мной.

– Итак, вы приняли какое-нибудь решение? – спросил он.

Официальное обращение на «вы» должно было, очевидно, подчеркнуть серьезность, с которой Гюнтер относился к поставленному вопросу. Она решила отвечать в тон.

– Да! – и встретилась с ним взглядом в зеркале, но не ответила на его улыбку. – Только оно вряд ли вам придется по душе!

– Только не уверяйте меня, что вы не оставили идею помочь этому человеку!

Штессман взял ее руку в свою, сжал пальцы. Она ответила, но ее взгляд был скорее прощальным.

– Я не собираюсь тебя обманывать, Гюнтер! Я ухожу!

Немец схватил ее за плечо и резко развернул к себе.

– Ты поэтому приехала, только поэтому?! – спросил он, задыхаясь.

– Нет! – сказала она, глядя ему в глаза.

Это было ложью, но влюбленные – существа доверчивые. Кому об этом знать, как не ей!

– Послушайте, вы же не сумасшедшая! И потом, у меня есть средства остановить вас! – предупредил он.

– Запрете меня в подземелье вашего родового гнезда? – поинтересовалась Анжелика.

– Нет! – ответил он. – Но я могу сообщить вашим недавним хозяевам в России, что вы находитесь здесь…

Лика вздрогнула, словно получив пощечину, и впилась глазами в его лицо.

– Что?!

– Я не идиот, моя милая! Неужели ты думала, что я не узнал тебя? Сначала я решил, что ты прибыла от Лаевского. Он должен был в ближайшее время командировать сюда одного из своих сотрудников, но эти шпионские штучки были явно не к месту. Вторая мировая давно закончилась. Вывод: ты здесь по собственной инициативе и не имеешь никакого представления о планах своего руководства. Более того, ты не хотела, чтобы я тебя узнал. Почему? Вероятно, потому что боялась, что я сообщу Лаевскому. А это может означать одно – ты в бегах! И твои глаза сейчас говорят мне о том, что я прав. Абсолютно прав.

Он говорил жестко, словно гвозди заколачивал. А я чувствовала себя распятой. Вот так так. Оказывается все мои ухищрения были напрасны. Меня раскусили, дали насладиться ролью опытной шпионки, но стоило попытаться приблизиться к цели, поставили на место. А что это за эмиссар Лаевского здесь должен объявиться? Как бы там ни было, а развязка наступила вовремя – у меня еще есть время сделать ноги.

– Вам нужно было идти работать в полицию, Гюнтер! – сказала Анжелика, вздохнув. – Почему в таком случае вы сразу не сказали мне об этом?

– Почему? – он горько усмехнулся. – Потому что я не могу отказаться от тебя, даже если все, что ты мне говорила, все твои ласки были только ложью! Я даже собирался прикрыть тебя от твоих русских друзей, с которыми, как я понимаю, ты вовсе не горишь желанием встречаться. Но это не означает, что я стану вытягивать деньги из компании для этого твоего Самошина. Я не все сказал тебе еще, Лика…

Он подчеркнул ее имя. Маркиза снова вздрогнула. Каких еще сюрпризов ждать?

– Одно из частных детективных агентств навело подробные справки о тебе. Я знаю, что связывает тебя с этим человеком. То, что ты его все еще любишь – слишком невероятно, чтобы быть правдой! Я отказываюсь в это верить. Значит, он тебя просто шантажирует и для этого у него есть основания, верно. Те же, что есть сейчас и у меня.

– И вы оба ставите мне взаимоисключающие условия! – подвела она итог.

– Ничего подобного! – возразил Штессман. – Просто отправим негодяя за решетку, а от неприятностей я тебя уберегу, клянусь!

– Боже мой, Гюнтер! – всплеснула она руками. – До чего же вы наивны, если полагаете, что в самом деле можете спасти меня от Лаевского! Я не говорю уже об остальных, а моя персона в России интересует очень многих!

– Может быть, лучше все-таки попытаться, чем идти на его условия! Неужели ты не понимаешь, что он все равно не оставит тебя в покое?

– Гюнтер! – оборвала она его. – Я не понимаю вас. Вы знаете, кто я такая! Знаете, в чем меня обвиняют, а многие из этих обвинений вполне справедливы. И всетаки стремитесь спасти меня! Прошу вас, не стоит. Все, что мне сейчас нужно, – это два проклятых миллиона. Дальше я как-нибудь сама разберусь с гражданином Самошиным, если он посмеет мне докучать. В конце концов, развязавшись с Крюгером, он снова встанет на ноги и дополнительные скандалы будут ему ни к чему!

– Интересно! – усмехнулся он криво. – И кто же это сейчас рассуждает наивно? Разве нет способа устранить человека безо всякого скандала? Брось, ты и сама прекрасно понимаешь, что деньги не помогут избавиться от проблемы. Сейчас нужно не потакать ему, а найти настоящую защиту. И я могу ее обеспечить!

Лика вздохнула.

– Спасибо, Гюнтер, но я и правда считаю, что сейчас как раз тот случай, когда следует пойти на компромисс!

– Хорошенький компромисс! – вознегодовал немец. – С кем?! С человеком, который разрушил твое будущее?!

– Я тоже не невинная овечка!

– Я знаю, но это ведь он сделал тебя такой. Послушай, Лика, ты должна принять мои условия, а не его, иначе я буду вынужден сообщить обо всем Лаевскому – ради твоего же блага. Не казнит же он тебя за побег!

– Вы этого не сделаете! – сказала она, похолодев от одной перспективы снова оказаться в дружеской компании господина Лаевского.

Несколько долгих секунд они смотрели друг другу в глаза.

И он сдался. Закивал, соглашаясь – конечно, Гюнтер Штессман не сделает этого.

– Я хотел бы удержать тебя, броситься на колени… Еще час назад я бы, наверное, так бы и сделал! Но теперь я вижу, что я тебе не нужен.

Штессман вышел, сжимая кулаки и клянясь себе, что больше не переступит порог этой комнаты, пока Анжелика не покинет ее навсегда. Ему не хотелось признаваться себе в том, что его просто использовали. У него было немного женщин – положение обязывало к респектабельному поведению, особенно здесь, в Германии, где порядок и традиции были почти всегда на первом месте. И вот эта девушка появляется в его жизни, кружит голову, и только для того, чтобы помочь человеку, которого сама же считает последним подонком. Поистине, женщину понять трудно, а русскую женщину, видимо, – совершенно невозможно. Или, может, это только ему так «повезло»…

– Что за черт! – подумал он гневно, встретившись взглядом с одним из предков, смотревшим на него из золоченой рамы и, как показалось, – с осуждением. – С какой стати я должен унижаться перед этой дамочкой? Она же, просто сумасшедшая!

К несчастью, давно почивший предок не мог дать по этому поводу никакого совета.

Лика, оставшись снова одна, глубоко вздохнула. Она сделала ошибку, когда рассчитывала на помощь Штессмана. Было глупо предположить, что он станет ввязываться в эту историю. Штессман для нее, похоже, потерян навсегда. Он, безусловно, очень плохого мнения о ней, и его нельзя в этом винить. Правда, господин Штессман не знает и половины правды об Анжелике Королевой, а знал бы – так не пустил бы ее на порог. Репутация превыше всего! Сообщит ли он Лаевскому об их встрече? Вряд ли! Как бы он ни был разгневан, Гюнтер не из тех, кто станет доносить. Или… Или она ничего не понимает в людях!