– Мне нравится целовать тебя, – прошептал он. – Ты не могла придумать для меня худшего наказания, запретив это.
– Это не было наказанием, – возразила Поппи. – Просто поцелуи много значат для меня. А после того, что ты сделал, я боялась слишком сблизиться с тобой.
С лица Гарри исчез даже намек на веселье. Протянув руку, он отвел с ее лица непокорные завитки и прошелся костяшками пальцев по ее щеке.
– Я больше никогда не предам тебя. Конечно, у тебя нет оснований доверять мне, но, надеюсь, со временем...
– Я доверяю тебе, – серьезно отозвалась она. – И больше ничего не боюсь.
Ее слова ошеломили Гарри, а еще больше сила собственного отклика на них. Его душа переполнилась незнакомым чувством, глубоким и неодолимым. Когда он заговорил, его голос прозвучал непривычно даже для его собственных Ушей.
– Как ты можешь доверять мне, не имея возможности убедиться, что я заслуживаю этого?
Уголки ее губ приподнялись.
– Но в этом и заключается доверие, не так ли?
В порыве обожания и возбуждения Гарри не мог не поцеловать ее снова. Многослойные юбки мешали ему ощутить контуры ее тела, его руки дрожали от потребности приподнять их, чтобы устранить все препятствия между ними. Быстрый взгляд по сторонам подтвердил, что их уединение никто не нарушит. Было бы так легко уложить ее на мягкий ковер из листьев и мха, задрать ее юбки и овладеть ею прямо здесь, в лесу.
Гарри готов был увлечь ее в сторону от тропинки, но опомнился. Тяжело дыша, он постарался обуздать свое желание. Он должен думать о Поппи. Она заслуживает большего, чем валяться с мужем на траве в лесу.
– Гарри? – в замешательстве произнесла она, когда он отстранил ее и повернул спиной к себе.
Он обнял ее сзади, скрестив руки у нее на груди.
– Скажи что-нибудь, чтобы отвлечь меня, – сказал он, шутя лишь наполовину, и глубоко вздохнул. – Боюсь, я готов овладеть тобой прямо здесь.
Секунду Поппи молчала, то ли охваченная ужасом, то ли размышляя о подобной возможности. Наконец она поинтересовалась:
– А разве этим нельзя заниматься на природе?
Несмотря на возбуждение, Гарри не мог не улыбнуться, уткнувшись лицом в ее шею.
– Дорогая, вряд ли найдется место, где нельзя этим заниматься. Прислонившись к стене или стволу дерева, в креслах и в ванных, на лестницах и на столах... на балконах и в каретах... – Он издал тихий стон. – Проклятие, с этим нужно что-то делать, иначе я буду не в состоянии идти назад.
– Ни один из этих способов не кажется удобным, – заметила Поппи.
– Тебе бы понравилось в кресле. Гарантирую.
Поппи хмыкнула, прижавшись спиной к его груди. Они помолчали, ожидая, пока Гарри достаточно придет в себя, чтобы выпустить ее из объятий.
– Ладно, – сказал он наконец. – Это была восхитительная прогулка. Почему бы нам не повернуть назад...
– Но мы не проделали еще и половины пути, – запротестовала Поппи.
Гарри перевел взгляд с ее выжидающего лица на лежавшую перед ними тропу и вздохнул. Они взялись за руки и двинулись дальше по кружевному ковру, сплетенному светом и тенями.
Чуть погодя Поппи спросила:
– Вы с Кэтрин навещаете друг друга или переписываетесь?
– Едва ли. Мы не слишком ладим.
– Почему?
Это был один из вопросов, над которым Гарри предпочитал не задумываться, а еще меньше ему хотелось обсуждать его. Свободно говорить обо всем, ничего не утаивая, было непривычно – все равно как разгуливать голым. Впрочем, Гарри охотно бы разделся, вместо того чтобы обнажать свои мысли и чувства. Однако, если такова плата за Поппи, он, черт побери, заплатит.
– Когда я впервые увидел Кэт, – сказал он, – она находилась в сложной ситуации. Я сделал все возможное, чтобы помочь ей, но не могу сказать, что я был добрым по отношению к ней. Доброта вообще не по моей части. Хотя я мог бы поступить лучше. – Он нетерпеливо тряхнул головой. – Что сделано, то сделано. Я позаботился о том, чтобы она была финансово независима до конца своих дней. Видишь ли, ей не обязательно работать.
– Тогда почему она нанялась к нам? Не представляю, что заставило ее взяться за столь безнадежное дело, как превращение меня и Беатрикс в леди.
– Мне кажется, ей хотелось пожить в семье. Чтобы узнать, что это такое. И спастись от скуки и одиночества. – Он остановился, устремив на нее вопросительный взгляд. – Почему ты считаешь это безнадежным делом? Ты самая настоящая леди.
– Из-за трех неудачных лондонских сезонов, – сказала она.
Гарри насмешливо хмыкнул:
– Это не имеет ничего общего с тем, чтобы быть леди.
– Тогда в чем дело?
– Самое большое препятствие – твой ум. Ты даже не пытаешься скрывать его. Кэт не научила тебя, как льстить мужскому тщеславию, потому что не имеет об этом никакого представления. Ни один из этих светских идиотов не станет терпеть жену, которая умнее его. К тому же ты красива, а значит, им придется постоянно тревожиться из-за знаков внимания других мужчин по отношению к тебе. И главное, твоя семья... это твоя семья. В общем, слишком много проблем, проще жениться на скучной послушной девице. Один Бейнинг увлекся тобой настолько, чтобы твоя привлекательность затмила все остальные соображения. Видит Бог, я не могу винить его за это.
Поппи одарила его кислым взглядом.
– Если я такая умная и красивая, почему ты захотел жениться на мне?
– Меня не подавляют ни твой ум, ни твоя семья, ни красота. Большинство мужчин просто побоится дважды взглянуть на мою жену.
– У тебя много врагов? – тихо спросила она.
– Да, слава Богу. Они гораздо менее обременительны, чем друзья.
Хотя Гарри казался абсолютно серьезным, Поппи рассмеялась, найдя это заявлением очень смешным. Остановившись, она повернулась к нему лицом и скрестила руки на груди.
– Я нужна тебе, Гарри.
Он тоже остановился, склонив к ней голову.
– Я начинаю это понимать.
Последовала пауза, заполненная гомоном птиц, гнездившихся над их головами.
– Я хочу кое о чем попросить тебя, – сказала Поппи.
Гарри терпеливо ждал, глядя на нее.
– Мы не могли бы задержаться в Гемпшире на несколько дней?
В его глазах появилось настороженное выражение.
– Зачем?
Она улыбнулась:
– Чтобы отдохнуть. Ты никогда не устраивал себе отпуск?
Гарри покачал головой:
– Не уверен, что я нашел бы, чем занять время.
– Ты мог бы читать, гулять, ходить на рыбалку и охоту, наносить визиты соседям, осматривать местные достопримечательности, ездить за покупками в город... – Поппи помедлила, не видя энтузиазма на его лице. – Заниматься любовью со своей женой.
– Согласен, – быстро отозвался он.
– Мы могли бы остаться здесь на две недели?
– На десять дней.
– На одиннадцать? – спросила она с надеждой.
Гарри вздохнул. Одиннадцать дней вдали от «Ратледжа». В тесной компании родственников жены. Он подавил соблазн поспорить, не желая рисковать отношениями с Поппи. Он приехал сюда в ожидании жестокой схватки за право увезти ее в Лондон. Но если Поппи охотно пустит его в свою постель, а затем вернется с ним в Лондон, это стоило того, чтобы принять ее условия. И все же... одиннадцать дней...
– Почему бы и нет? – буркнул он. – Мне хватит трех дней, чтобы сойти с ума.
– Ничего, – бодро отозвалась Поппи. – Никто здесь этого не заметит.
«Мистеру Джекобу Валентайн
Отель «Ратледж»
Стрэнд, Лондон
Валентайн!
Надеюсь, это письмо застанет тебя в добром здравии. Хочу предупредить, что мы с миссис Ратледж решили остаться в Гемпшире до конца месяца.
В мое отсутствие ведите дела как обычно.
Искренне твой, Ратледж».
Джейк поднял недоверчивый взгляд от письма. В ситуации не было ничего обычного. «Как обычно?!»
