– Она, вероятно, с исследовательской группой перенеслась на место запланированного лагеря, – стараясь говорить спокойно, сообщил информацию девушке.
– Т-точно? – Даже в состоянии шока Даша все осознавала и опасалась худшего. – М-может быть, поискать вдоль берега? С высоты твоего роста никого н-не видно в воде? Она хорошо п-плавает…
С Дашей что-то было не так, это я понял сразу – по тому, каким расфокусированным и бесцельно мечущимся стал ее взгляд. Слова перемежались глухими стонами, а голову она обхватила руками, словно стремилась сконцентрироваться на чем-то. Я, тоже ощущая необъяснимые усиливающиеся томление и слабость, послушно перевел взгляд на странно неподвижный водоем. Даже если там кто-то и был, увидеть возможности не имелось. Начиная прямо с прибрежной поверхности, над водой клубился странный мутный туман, густеющий по мере удаления и не позволяющий рассмотреть хоть что-то вдалеке над озером. Поэтому, молча пожав плечами, отрицательно качнул головой. Ситуация поражала нерациональностью и непредсказуемостью. Вот только с этими землянками могло случиться подобное! Как же хотелось отругать Дашу за ее недопустимое легкомыслие, но одного взгляда на потрясенную, бледную, насквозь вымокшую и дрожащую девушку хватило, чтобы передумать. То, что произошедшее не подстроено специально, было очевидно.
Тут же, решив, что ей наверняка холодно в мокрой одежде, стал стягивать свой скафандр: под ним была сухая одежда. Учитывая, что землянка осталась без защиты, смысла самому оставаться в скафандре я не видел. Если есть что-то, способное нас инфицировать, то Даша все равно пострадает и станет для меня источником заражения. Быстро выбравшись из скафандра, шагнул к девушке ближе, намереваясь снять облегающие мягкие брюки и соответствующую им куртку с высоким воротом:
– Раздеться сможешь? – обратился к Дарье.
Тот факт, что она не возмутилась и не огрызнулась в ответ на мой вопрос, лишь подтверждал худшие опасения – Даша была сама на себя не похожа и вела себя неестественно.
– Сможешь? – уже стянув с себя куртку, повторил я вопрос, так и не дождавшись ответа.
– Н-нет, – как-то медленно выдавила она, обнимая себя руками и стремясь согреться. – Мне холодно и… плохо.
Окончательно испугавшись, рывком стянул штаны и в одном нательном облачении резко присел на колени рядом с ней, потянулся к ее мокрой одежде. Девушка была какой-то обессиленной, аморфной, позволила мне осторожно стянуть с нее форменную куртку, футболку и осталась в одном… э-э-э… в чем-то земном на груди. Потом я осторожно притянул Дашу к себе в надежде на то, что она сумеет ухватиться за мою шею, а я, приподняв, стяну с нее насквозь промокшие брюки. Девушка действительно крепко ухватилась за меня, прижалась даже теснее, чем того требовала необходимость, и мне удалось избавить ее от мокрой одежды. Но когда я попытался отстраниться, планируя натянуть на нее все сухое, убрать свои руки не пожелала. Наоборот, она еще крепче вцепилась в меня, буквально вжалась грудью в мое тело.
– Даша, – тихонько, ощущая, как она обмякла на моей груди, позвал я, пытаясь добиться нужного результата. – Отпусти. Надо одеть тебя.
Реакции не последовало. Ни ответа, ни движения. Девушка все так же замедленно дышала и, сжимаясь, пыталась сдержать дрожь. Испытывая ощущения необъяснимого покоя и расслабленности, медленно обнял ее обеими руками, стремясь согреть и, успокоив, все же отстранить от себя. Ситуация не располагала к умиротворению: мы находились в странно-опасном (умом я понимал это!) месте на незнакомой планете, но при этом собственное тело подчинялось мне с трудом. Невыносимо хотелось расслабиться и отдаться волне блаженного покоя, погрузиться в меланхолическую негу и не сопротивляться ничему.
Темная галактика! Что-то не так! Чрезвычайным усилием заставил себя сконцентрироваться, резко мотнул головой, стараясь прояснить опять затуманившееся зрение, и тревожно оглянулся вокруг. Определенно, это какое-то воздействие! Но откуда и зачем? Возможно, мы погружаемся в сон… Чем это нам грозит? Тревога за девушку не отпускала, я с каждым мгновением все яснее понимал, что теряю контроль над собственным сознанием.
– Даша, очнись, – в отчаянии затеребил плечи приникшей ко мне землянки. – С нами происходит что-то неправильное, нельзя этому поддаваться!
Но девушка только сильнее прижалась ко мне, обвила шею руками и, устроив голову на моем плече, еле слышно, даже томно выдохнула:
– Теплый…
И, шевельнувшись рядом, потерлась носом о мою шею. Я, чувствуя, что совершенно выпадаю из реальности от наваливающегося ощущения вязкой навязчивой дремы, странно соединяющейся с чувством потаенного удовольствия, которое доставляло присутствие Даши совсем рядом, прикусил язык, стараясь через болевые ощущения вернуть бдительность и прислушиваясь к окружающей тишине. Но расслабленность накатывала неумолимо. Не знаю, что это было, но почему-то казалось невероятно опасным заснуть тут, рядом с этим безмолвным, укутанным туманом озером. Страшно было за Дашу – из-за того, что не сумею защитить ее, напади на нас сейчас кто-то…
Последним сознательным усилием ощутив, как мозг пропитывается тяжестью уже обступившего со всех сторон тумана, осторожно переместился, уложил Дашу на спину и, по возможности прикрыв собственным телом, вытянулся рядом. Девушка все так же ласково жалась ко мне, явно уже не ища защиты от холода, а просто стремясь ощущать кого-то рядом. Надо думать, ей страшно. Прижав ее к себе посильнее, обнял обеими руками, намереваясь не выпускать даже во сне. И отключился… Мне приснился сон…
Глава 24
Даша
Успокаивающее тепло манило, притягивало, вынуждало двигаться, стремясь прижаться сильнее. Я чувствовала себя маленькой девочкой, уютно устроившейся в коконе любимого одеяла и плывущей по волнам сновидений… Но неожиданно сон перестал быть детским. С ощущением какой-то порабощающей тяги нахлынуло стремление касаться, осязать через прикосновения рук и губ прижавшегося ко мне мужчину. Смутно понимая, почему мне так хочется ощущать его тело, в отстраненном трансе продолжала снова и снова ласкать его. Тяга, невыразимое желание быть ближе усиливались, перерастая в потребность… необходимость… Окружающего мира не существовало. Было полное ощущение пребывания где-то в небытии, в каком-то тумане безвременья. Единственным реальным фактором оставалось ощущение присутствия рядом невыразимо притягательного мужчины. К нему тянулось тело, стремилась душа, и сердце, ловя такой близкий ритм, старалось биться в унисон.
Совершенно растворившись в окружающей дымке, ощущая в голове лишь туман, стремилась к нему как к единственному якорю, как к незыблемой основе собственного мира, желая абсолютного сближения, родства. Ответный отклик и вовсе сводил с ума, заставляя полностью раствориться в этом чарующем сне.
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
