Я призадумался. Никогда не рассматривал проблему под таким углом, а, видимо, стоило бы. Ведь если целое государство и близко не задумывается, как на самом деле зовут нашего правителя, то уж, наверное, все это не просто так…
Однако каковы же были старые маги?! Зная название страны, они могли сплести сеть заклятий и пытаться покорить ее изнутри! А если наши вступили с ними в сражение, победив пусть и дорогой ценой, то кто было бы, если бы «плохими» оказались наши, а не их? Даже представлять не хочется, сколь страшен был бы мир, где всем правят волшебники…
— Хорошо, а теперь личные вопросы можно?
— Твое любопытство неудовлетворимо, мой маленький ааргх, — усмехнулась Верховная, непостижимым образом вновь глянув на меня сверху вниз. — Спрашивай. Ты ведь хочешь знать о судьбе твоей любви к Сун, я угадала?
— Да. Нет. То есть об этом, конечно, тоже, но ведь тогда это будет больше похоже на предсказание, чем на ответ. Вы знаете, зачем Карланиус похитил Эйвин? Неужели он разыграл такую сложную комбинацию с захватом Блуждающего замка, в надежде что вы встретите нас, мы заключим договор, случайно найдем замок, попадем в него, он перенесет нас к Вороньей пустоши, а пока мы будем разбираться с высокопарными эльфами, он прилетит сюда на шести ведьмах и… Я хочу сказать, что вряд ли он мог все-все-все вот это предвидеть и выстроить по пунктам в соответствии со своими шкурными интересами. Это слишком уж наигранно, сплошные клавесины в кустах…
На этот раз она не ответила сразу. Более того, закрыла глаза и надолго замолчала, потом одним глотком допила вино и требовательно протянула мне пустой кубок. Я послушно плеснул ей немного (еще сопьется, рухнет носом в салат и ничего уже не расскажет…), дав ломтик сыра на закуску. Она сначала быстро, как мышь, сгрызла сыр, потом едва пригубила вино, жестом отказалась от второго ломтика и четко произнесла:
— Я не знаю ответа. Моя предшественница, которую ты убил, — знала! Она была его ученицей, вовремя сбежавшей от наставника, и потому пошла своей дорогой. Карланиус, разумеется, нашел ее, даже сумели кое в чем склонить к сотрудничеству, но уже не покорил своей воле. Тот план насчет контрабанды ведьм в столицу они разрабатывали вместе, но у каждого был свой интерес.
— Какой?
— Нам было нужно всего лишь заставить магов Императора считаться с нами, приняв в свои ряды женщин! Мужская политика в чистом виде порочна неполноценна, мы могли придать ей больше сбалансированности. А что от этого хотел Карланиус, не ведомо никому, но волшебники его уровня ничего не делают просто так…
— То есть причина весома?
— О да… — сощурилась Верховная, глядя словно бы сквозь меня. — Этот негодяй хочет куда большего, чем мы. Мне кажется, он не настолько силен, чтобы легко предвидеть будущее и на этой основе строить сложные многоступенчатые интриги. Элементы случайностей были, этого никто не отменял, но пока все сыграло ему на руку…
— Зачем ему девочка? — продолжал я.
— Быть может, именно затем, что предсказательница она, а не он.
— Но у Эйвин предсказания появляются внезапно и их нельзя настроить, систематизировать, подогнать к удобному моменту.
— Значит, возможен и другой интерес. Меня смущает лишь то, что несколько раз он мог убить ее и был готов легко пойти на это. Быть может, ему нужна не сама Эйвин, а нечто от нее?
— В каком смысле? — похолодел я.
— Кровь, прядь волос, ноготок с мизинца, девственное сердце ребенка…
— Они уже в столице?!! Я сейчас же…
— Сядь, ааргх, — равнодушно охладила мой боевой пыл мудрая ведьма. — Даже его колдовство неспособно перемещать их с такой скоростью. Они попадут туда в лучшем случае завтра к вечеру. А мы будем там утром! У твоего хозяина целый день форы, он сможет успеть подготовиться, подтянуть силы близких ему друзей, заручиться поддержкой войск своего дяди, но…
— Гр-р?
— Я уже говорила, с большей долей вероятности вы погибнете там. Никто не вернется назад.
— Это ваше предсказание?
— Если бы… — вздохнула она. — Банальная логика!
Большего мне не удалось от нее добиться. Через пять-шесть минут, вежливо попрощавшись со всеми, Верховная покинула наш уютный междусобойчик.
Вскоре Эшли решил, что пора поинтересоваться, о чем же мы там так долго болтали. Я огрызнулся — ничего личного, просто сначала требовалось все обдумать и осознать самому, а уж потом дозированно делиться информацией. Мой хозяин обиделся, громко приказав всем сворачиваться и на боковую, потому что завтра рано вставать.
Остроухий свалился почти сразу, и не то чтобы спьяну, а скорее от нервов, он сегодня совершил трудный моральный выбор, это факт. Я растянулся перед дверью, прижав ее спиной так, чтобы никому не выйти, но и никому не войти — бдительность превыше всего! Последними залегли гномы. Во-первых, сначала они допили все, что оставалось, потом доели что смогли, а не вместившееся аккуратно переложили в походные сумки с расчетом на завтра. Хозяйственные натуры, думают не только о себе, в походе такое важно…
Книжку я уже не доставал — и темно, и голова еще чуток побаливает, поэтому лег сразу после гномов, но уснул гораздо позднее, чем они. Дурацкие мысли не отпускали и, принимая самые разные формы, на вся лады старательно стучали в висках. Или «старательно» неподходящее слово? Вернее будет — яростно настырно! Да, вот именно так…
О чем это я? А-а, вспомнил, обо всем! Любому дураку и так ясно, что Эйвин была похищена из-за своего дара предсказательницы. Судя по тому, что Карланиус действительно несколько раз едва не убил ее, приписывать магу пылкость нереализованных отцовских чувств было бы слишком наивно.
Вот хоть, к примеру, мой отец! Он стыдился меня и любил! Сам порол и давал подзатыльники, но никому другому и рыкнуть в мою сторону не позволял. Даже когда я стал взрослым, взял с собой в поход, учил чему мог и, когда умирал на моих руках от яда ведьмы отошел в лучший мир без слова упрека. Обнял меня и тихо умер… Хотя вся деревня ааргхов знала — никого не было более «неудачного» сына, чем я! А он меня любил… и я понимал это… и мама понимала…
Теперь второе — Эшли! Почему, когда ведьмы искушали нас, на глади Слепой реки всплыло изображение императорской короны? Ну или королевской, я в таких тонкостях не разбираюсь. Но все же почему? Он ведь всего лишь граф! Титул, конечно, немаленькими однако, как ни верти, по-любому и не королевский. Да и сам Эшли был абсолютно уверен, что никаким боком к правящей ветви не принадлежит. Стань такой романтичный псих Императором, я бы первым эмигрировал за границу, хоть в ту же Лавидию, оно ближе, и наемники там тоже в цене…
(adsbygoogle = window.adsbygoogle || []).push({});
