Читаем без скачивания Святополк Окаянный - Александр Майборода

Рассмеявшись своим мыслям, Блуд вынул из пояса несколько золотых монет, поднял над собой и громко объявил:

— Ставлю на малого!

Несколько бояр, из числа самых азартных, также посмеиваясь, — они не сомневались в победе своего товарища, — ввязались в спор и выставили на Тура.

Тем временем Тур смело шагнул в сторону Микулы и нанес мощный удар сверху. Таким ударом он мог перерубить и меч Микулы, и его самого с головы до пяток. Но Микула сделал шаг в сторону, слегка отклонил щитом направление движения меча и как молнией провел по лезвию огромного меча Тура.

Тур остолбенел. После вроде бы несильного удара Микулы в его руке оказалась только рукоятка с небольшим куском лезвия.

Но растерянность Тура быстро прошла, и он, отбросив остаток меча в сторону, выхватил огромный кинжал. И с кинжалом он готов был сражаться.

Но Микула спрятал свой меч в ножны.

— У меня меч лучше, чем твой. С таким оружием силы не видно, — проговорил он и предложил: — Давай сразимся без оружия.

— Хорошо, сразимся, — сказал Тур, раздосадованный тем, что его меч сломался, и отбросил в сторону щит и кинжал.

Микула также отложил в сторону щит и меч. Убедившись, что противник готов к схватке, Тур смело пошел на него. Приблизившись на расстояние вытянутой руки, он сделал выпад, метя огромным, как двухпудовая гиря, кулаком в лицо соперника.

Микула, приседая, отмахнулся от удара левой рукой. И так как тяжелый кулак не встретил преграды, то Тур не успевая, да он уже был и не в силах сдерживать свой удар, провалился вперед. При этом он открыл горло, чем и воспользовался Микула. Он ткнул кулаком в открытое место, и тут же шагнул в сторону.

Туре шумом грохнувшегося железа упал на землю, раскинув руки в стороны. Микула немедленно отошел к отложенному им оружию.

Над двором повисла тишина. Все видели, что удар был несильный, и все ожидали, что сейчас Тур поднимется и, разозлившись, задаст трепку нахальному молодому человеку. Но Тур не шевелился.

После этого дружинники бросились к Туру. Его перевернули на спину. Лицо Тура было мертвенно бледное, как ночная зимняя степь.» Глаза плотно закрыты. И он не дышал.

С Тура сорвали доспехи и начали тормошить, пытаясь привести его в чувство.

Кто-то всполошенно крикнул:

— Он убил его!

Святополк в удивлении и тревоге поднялся с места Его предположение сбывалось, Рахдай действительно владел тайными приемами борьбы.

Микула, раздвигая толпу, вернулся к своему поверженному противнику.

— Пустите меня! — потребовал он.

Угрюмые дружинники поспешно расступились. Разумеется, никто не ожидал, что в схватке будет проявлена мягкотелость. В любой драке не может быть места милосердию. Но дружинники были подавлены тем, как легко новоявленный претендент в дружину убил их товарища.

Разумеется, после этого они вынуждены будут согласиться с решением князя принять Рахдая в дружину. Но осадок от убийства их старинного друга, с которым ходили в походы, пировали, играли свадьбы и крестили детей, останется навсегда.

Заметив напряженные взгляды дружинников, Микула обнадежил их:

— Тур будет жить, только отойдите немного в сторону.

Дружинники затоптались на месте, и вроде круг стал немного

шире. Это Микулу вполне устроило. Он наклонился над Туром и, потерев ладони, провел ими вдоль тела Тура. Затем резко коснулся его головы, и все увидели, как Тур глубоко вздохнул, его лицо начало розоветь, вздрогнули пальцы. Затем он сел.

Микула поднялся:

— Ну все. Теперь сомнений нет —- он будет жить.

В толпе прошел тихий шепот:

— Он волхв... Он колдун!

Кто-то несмело возразил:

— Волхвы старые... Они не носят оружия...

Обычные люди к колдунам и волхвам всегда относятся с опаской, даже если от них нет вреда. Каждый человек боится неизвестного и непонятного. Так каждый человек боится ночи, в которой ничего не видно. Даже самые смелые люди боятся, потому что не знают, какую опасность несет для них тьма. Но самый большой страх у людей вызывает не сама опасность, а ее ожидание.

Почувствовав, как над толпой начали расти страх и враждебность, Микула поспешил развеять его. Он громко проговорил:

— Я этим приемам научился на Востоке. В них нет ничего удивительного, там многие умеют делать это. Об этих приемах еще писал греческий лекарь Гиппократ.

Это было уже понятно, многие дружинники умели разговаривать и читать по-гречески, потому что были христианами. Да и походы на греков еще не забылись.

Святополк, не очень поверивший словам Микулы, подтвердил:

— Действительно, Гиппократ великий лекарь.

Теперь всем стало все понятно. Рахдай прочитал греческие свитки. Любой, прочитав свиток, может научиться делать то, о чем там написано. Дружинники повеселели. А после того как Тур поднялся на ноги и одобрительно проговорил, обращаясь к Микуле, — ну ты и ловок, — окружили Микулу, начали похлопывать по плечу и спине, и шутливо подначивать:

— А самого медведя слабо свалить?

Микула добродушно отговаривался:

— У медведя тоже есть слабое место, но с пустыми руками лучше на него не ходить. Силен не тот, кто имеет силу в руках, а тот, кто имеет голову на плечах.

Видя, что дело окончилось благополучно, Свенельд поспешил навести порядок и объявил, что должна еще состояться одна схватка, так как по правилам трое воинов должны проверить силы новичка. Но желающих проверить силы богатыря Рахдая больше не оказалось.

Такое поведение дружинников несколько огорчило Блуда, так как он проиграл в тайных мыслях, — победа Рахдая не поссорила его с дружинниками. Правда, огорчение подсластили выигранные золотые монеты, целый кошель.

Но еще больше его удивило решение князя, точнее, его отсутствие — Святополк так и не объявив дружине о принятии Радхая в дружинники, удалился в терем. Его проводил Варяж, которому князь на ухо что-то тихо шептал.

Микулу это несколько огорчило, но когда народ разошелся по своим делам, к нему подошел Свенельд и предложил ему пройти с ним.

Микула последовал за ним, и Свенельд завел его в избу на княжьем дворе, которая использовалась для своих дел, где и сообщил, что князь принимает его в свою дружину.

Здесь же они выпили по чарке меда за здоровье князя, и воевода начал расспрашивать Микулу о том, кто он такой и откуда взялся.

Глава 40

Таким образом Микула был принят в дружину под именем Рахдай. Оставшийся день он посвятил устройству своих дел. Свенельд, знакомясь с новым дружинником и узнав, что он остановился на постоялом дворе, порекомендовал ему найти себе удобное жилье в городе, чтобы быть поближе к князю и быть под его рукой.

Микула сказал, что он так и сделает.

Свенельд поинтересовался, есть ли у Рахдая в городе знакомые, у которых он мог бы нанять жилье.

Микула ответил, что, к сожалению, в городе он никого не знает.

Свенельд поморщил лоб, размышляя, и вскоре порекомендовал:

— Как выйдешь из княжьего двора, возьми направо и там спроси Ольгу, гридневу вдову. Ее муж был дружинником и погиб три года назад. Особых богатств Ольге он не оставил, но двор и изба у нее хорошие. Детей двое, так что у них тихо и спокойно. Скажешь, что от Свенельда. Ну, а если у нее будет занято, то она подскажет, где можно будет устроиться.

Микула усмехнулся:

— Я думаю, в избе сидеть мне не придется.

Свенельд провел рукой по усам:

— Не придется, у князя всегда есть дело для дружинников. Но иногда и отдохнуть надо.

Получив совет от Свенельда и указание прибыть на следующее утро на княжий двор для получения заданий, Микула отправился искать Ольгу.

Сначала он зашел на постоялый двор, забрал свои вещи и, оседлав застоявшегося коня, отправился искать Ольгу.

Двор гридневой вдовы Ольги он нашел быстро, ему подсказали прохожие, где он находился. Двор, как и остальные, был окружен высоким частоколом из толстых бревен. Судя по толщине бревен, пошедших на забор, который остался вдове, Микула догадался, что сей гридень был муж не промах и имел неплохую мошну.

Микула приподнялся на стременах, желая заглянуть за забор, однако так он ничего и не увидел.

О том, что происходит во дворе вдовы, Микула мог догадаться только по доносящимся из-за забора звукам детских голосов. Один, старательным баском, что-то выговаривал. А вскоре донесся и другой, — девчачий. С всхлипом и слезами девочка кликнула:

— Мама, мама!

Микула слез с коня, толкнул дверцу в воротах из толстых досок и обнаружил, что она была заперта. Так оно и должно быть, подумал Микула, стукнул в ворота рукояткой плети и громко позвал:

— Хозяева, откликнитесь!

Голоса за воротами тут же затихли. Басовито гавкнула собака. Затем послышался испуганный женский голос:

— Кто там?