Читаем без скачивания Фанфик Everything I am - Фанфикс.ру

— Ясно, — возмущенно говорит Гермиона, хватая меня за руку, — это даже хуже, чем взрывающиеся карты и дурацкие уничтожающие друг друга шахматные фигурки. Ну-ка, пошли отсюда.

Она решительно оттесняет Парвати в сторону и тащит меня за собой. Рон пыхтит где-то за спиной. Поворот, поворот, еще один — Гермиона буквально впечатывает меня в стену:

— Гарри, ты с ума сошел? Зачем ты заговорил на Истории Магии про… про Волдеморта?

Рон сдавленно сопит, но она игнорирует его мнение:

— Ты что, хочешь, чтобы у Малфоя сотоварищи появился еще один повод тебя оскорблять? Ты понимаешь, что тебе не хватает сейчас только репутации потенциального Темного волшебника?

— То есть?

— Ты тоже из магглорожденных, Гарри, пусть и наполовину! С явными талантами и способностью увлекать за собой других!

— А ты полностью маггла, — я выдергиваю руку и гневно смотрю на нее, — так что теперь, ждать, пока ты начнешь крестовый поход за властью над вселенной?

— О, — вырывается у Гермионы, — Гарри, в чтении твоих исторических романов определенно есть смысл!

— Бесспорно, — злость уходит, и я вздыхаю, — Гермиона, если даже Малфой решит объявить меня новой угрозой Хогвартсу, едва ли он устранит Волдеморта, чтобы расчистить мне путь к этому почетному званию. А коль скоро убивать Волдеморта мне, какая к дьяволу разница, говорю я о нем или нет, называю по имени или трясусь от страха перед простым сочетанием звуков. Мнение Малфоя меня интересует в последнюю очередь! Плевать мне, какую он может создать репутацию, хочу говорить и буду!

— Ты же нарочно это сделал, чтобы я Малфоя не слушала, — грустно улыбается Гермиона, — думаешь, я не поняла?

Я растерянно хлопаю глазами.

Гермиона смотрит на мое выражение лица, а потом обнимает, щекоча пушистыми кудрями мою щеку. Рон тоже кладет руки нам на плечи, и мы долго молчим.

— Ладно, — вздыхает, отрываясь, Гермиона, — идемте на обед, что ли. Кстати, Гарри, ты как-то слишком уж уверен в том, что тебе предстоит убить Волдеморта — именно тебе и чуть ли не в одиночку. Мы этого не допустим. Да и Дамблдор…

— Нет.

Я говорю это коротко, но твердо, и они возмущенно смотрят на меня:

-Что — «нет»?

— Дамблдор не сможет изменить судьбу и избавить меня от пророчества. Он все-таки не Бог и даже не Мерлин. А вам я этого сделать не позволю. Это не ваша судьба и… и вам незачем знать о том, что это — жить с подобной ответственностью.

Они собираются что-то возразить, но я выставляю перед собой ладони:

— Не надо.

Потом поворачиваюсь и ухожу, чувствуя, что горблюсь. Но никак не могу заставить себя распрямить плечи.

* * *

Мы обедаем в давящей тишине. Поскольку места рядом свободны, это не слишком заметно, но выносить молчаливое неодобрение все равно тяжело.

Я сказал им то, что не раз и не два обдумал за этот год. Сказал, что не обреку на необходимость совершить убийство или участвовать в убийстве. Как ни рассуждай, а это для меня единственно возможное решение, и не имеет значения, насколько оно нравится моим друзьям.

Я тянусь за солонкой и машинально перехватываю чей-то взгляд от преподавательского стола. Дамблдор.

Ну разумеется, все, что мной сказано или сделано, тут же становится ему известно. Кто-нибудь да доложит.

Если только речь не идет о Снейпе. Я перевожу взгляд с лица директора на его фигуру в черном, на овал лица, обращенный к сидящей рядом профессору Вектор. Глаза Снейпа опущены, в облике сквозит безразличие, граничащее с брезгливостью. Интересно, если он настолько не выносит человеческого общества, почему не ест у себя?

Хотя тогда уместен и другой вопрос: почему он соглашается заниматься с учеником, который раздражает его больше всех остальных, вместе взятых. Или я себе льщу?

Чтобы сделать мои реакции совершенными?

Поттер как оружие?

Так или иначе, от Снейпа Дамблдору информация обо мне не поступает. Иначе тот, конечно, уже вызвал бы меня к себе для того, чтобы допросить… тьфу, поговорить о боли в шраме.

Странно все это.

А если воспоминания о боли в шраме теперь так четко будут ассоциироваться с мастурбацией… И при этом я буду так пялиться на него…

Одна надежда, что с окклюменцией дела пошли на лад. Утешает.

Я вздрагиваю раньше, чем осознаю, что произошло. Когда глаза Снейпа перехватывают мой взгляд, я не сразу понимаю, что отвечаю хмурому вопросу, написанному в чертах его лица.

Я не смог бы сформулировать этот вопрос, даже если бы меня предложили озолотить, но я знаю, как на него ответить.

Я наклоняю голову и беззвучно шевелю губами: «Добрый день».

Он практически незаметно пожимает плечами. И отворачивается.

Естественно. Он же ни о чем не спрашивал. А я не отвечал.

И вообще, какого черта я с ним поздоровался?

Кажется, однажды ситуация в таком роде уже имела место. Причем сравнительно недавно. А мне кажется, что это было в прошлой жизни.

* * *

Коридоры Хогвартса. Ночью, когда под сводами замка умолкают голоса, бесчисленные галереи кажутся древнее и величественнее. Слагающие их камни могут каждый рассказать историю своего создания — их грани, обтесанные руками канувших во тьму лет людей, напоены памятью о минувшем. А над Школой Чародейства и Волшебства время, кажется, не властно.

Я бесшумно ступаю по каменным плитам коридоров, наслаждаясь одиночеством и чувством полузабытого покоя. Мантия-невидимка скрывает меня от любого, кто мог бы попасться навстречу, будь то Филч, Миссис Норрис или профессор Зельеварения.

Впрочем, думаю, что и без защиты мантии я сумел бы ускользнуть от их не слишком дружелюбного внимания. Я уже шел заполночь по коридорам Хогвартса в тот вечер, когда вернулся Снейп — шел, каждую секунду ожидая, что меня заметят вне спальни после отбоя. Однако то ли мои инстинкты обострились, то ли просто везло — я ни на кого не нарвался. И это лишило меня прежнего страха.

А уж в отцовской мантии мне подавно нечего опасаться.

Хогвартс… Могучие стены, старинная магия ограждающих территорию заклятий. За шесть лет он стал моим домом — настоящим, тем, которым мне так хотелось сделать Гриммаулд Плейс — отодрав вопящие картины, пригласив вместо Кикимера Винки и Добби. Не вышло.

И я вновь обратил взгляд на Хогвартс. Не знаю, что мешало мне привязаться к этому месту безоглядно — может быть, воспоминания о втором курсе? О сцене, увиденной в дневнике Риддла, о его словах: «У меня нет дома… Они ведь не закроют Хогвартс?»

У меня тоже нет дома, но я упрямо не желал даже про себя произносить подобных слов — словно опасался повторить их за Риддлом. Не хотел признавать, что мой настоящий дом здесь, и другого не дано.

Когда отношение изменилось? Я не помню. Может быть, после смерти Сириуса, когда я понял, что Волдеморт угрожает не только нам, магам, но и этим стенам, простоявшим больше двух тысяч лет. Хогвартс не дом для него и домом не был. Так — дешевая рисовка, красивая фраза; он готов уничтожить замок, в котором живет волшебник, видевший первое поражение Темного Лорда.

Нет! Не хочу…

Я иду мимо высоких окон, в которые льется лунный свет, время от времени касаюсь шероховатой каменной кладки.

Я люблю все это.

Я не хочу, чтобы Волдеморт угрожал этой школе.

Я приложу для этого максимум усилий.

Поворачивая к Гриффиндорской башне, я замечаю краем глаза движение в только что пройденном коридоре — и автоматически прижимаюсь к стене. Все верно — кому еще и бродить, как не ему. Я бы фыркнул, если бы не опасался быть услышанным. В конце концов, при таком тихом перемещении в пространстве он должен как камертон улавливать даже дыхание спящих в своих спальнях студентов.

Слившись с темнотой, широко раскрыв глаза, чтобы лучше видеть, я наблюдаю, как Снейп проходит мимо меня — и облегченно перевожу дыхание, забыв о собственной невидимости. Он удаляется в сторону подземелий ровным, доведенным до автоматизма шагом, а я вновь направляюсь к спальне, мечтая добраться до кровати и уснуть.

Мысль о постели каким-то непостижимым образом переплетается с воспоминанием о только что прошедшем человеке — и я с трудом удерживаюсь от проклятия. Радость от того факта, что он меня не поймал, детская радость, которая уже стала привычкой — адреналин в крови — и возбуждение, с каждым ударом сердца разливающееся по жилам... по всему телу.

Искренне надеясь, что когда я дойду до спальни, эрекция спадет, а я смогу найти ей хоть какое-то разумное объяснение, я запахиваюсь в мантию плотнее.

И ускоряю шаг.

* * *

— Над зданием висела Черная Метка… Ее все видели — даже маггловские рабочие, кажется, их называют «пожарные»…

— Ну да, тут не заметишь — такой рисуночек сквозь любой дым проступит…

— А помните, на Чемпионате по квиддичу?..

— В последний год специалисты по изменению памяти требуют прибавку к жалованью — точно как тогда, во время его первого возвышения…