Читаем без скачивания Оборотень - Аксель Сандемусе

Все это накатывало волнами и напоминало супружескую жизнь, которая после многих трудностей приняла свою определенную форму. Иногда Фелисия подолгу не вспоминала о своем волке, так женщина, подавленная депрессией, устает от мужа и равнодушно смотрит на него, как и на всех окружающих, но вот все накатывает снова, и она подныривает под эту волну, как купальщик, застигнутый врасплох на берегу моря. Если волк приходил к ней, то есть смотрел на нее через форточку вентилятора, все было хорошо, но если его не оказывалось поблизости и он упускал свою возможность, Фелисия чувствовала себя примерно так, как в те мучительные дни в Слемдале, когда поняла, что больше не увидит Эрлинга Вика. Ее мысли гнулись и ломались, словно ветви под снегом, голова кружилась. Однажды она даже поехала в Осло и посетила сперва гинеколога, а потом — психиатра. Может быть, у нее начался климакс? Ни один из врачей этого не нашел. Они посовещались друг с другом и твердо сказали «нет». Психиатру она рассказала о мучивших ее желаниях и не скрыла, в чем они выражаются. Он как будто не нашел в них ничего особенного, и это ее обрадовало, но когда он посоветовал ей в виде противоядия придумать себе какую-нибудь работу, она насторожилась. Мой рабочий день длится иногда по шестнадцать часов, сказала она, спать меньше шести часов в сутки я не могу. Очевидно, доктор считает, что жены фермеров не работают. Он засмеялся, виновато и удивленно: Как бы там ни было, душа и тело у вас совершенно здоровы, а все эти ваши причуды носят очень невинный характер. И если они вас напугали, то прежде всего именно потому, что вы очень здоровая женщина.

Фелисия вернулась домой. В результате посещения врачей она стала совершенно равнодушна к Туру Андерссену. Однако прошел месяц, и все вернулось на круги своя. И ей было только приятно, если… если она не обманывалась в своих ожиданиях в тот день, когда ей хотелось светом лампы привлечь этого мотылька. Главное, чтобы он клюнул на приманку, хотя у него, как и у нее, было много других дел.

Иногда спокойный период длился довольно долго. Наш медовый месяц уже кончился, поддразнивала себя Фелисия. Теперь ее охватывало радостное возбуждение, когда она шла на свидание с ним, и все проходило так, как ей хотелось и, как она надеялась, будет происходить еще долго. Она изобретала разные приемы, чтобы свести к минимуму редкие неудачи (если такие неудачи и случались, они уже не мучили ее, как вначале). Кроме света, который постоянно горел в теплице, чтобы ускорить рост растений, Фелисия зажигала там настольную лампу, стоявшую на столике возле печки. Она следила, чтобы лампа никогда не горела, если ее самой в теплице не было, и зажигала ее, как только приходила туда. Ей было безразлично, что подумает об этом Тур Андерссен, он все равно не поверил бы, что это делается ради него, и считал бы, будто она экономит электричество. Тур Андерссен скоро заметил лампу и принял посланный ему сигнал. Фелисия пользовалась и другими приемами, привлекавшими садовника к форточке, когда ей этого хотелось, — слава богу, она не часто бывала в этом угаре и ее не всегда волновало, смотрит он на нее или нет…

Фелисия стояла у форточки и ждала. Наконец она увидела знакомое движение в пихтах, осторожно отведенные в сторону ветки и его глаза, устремленные на форточку. Усы Тура Андерссена свисали на ветку. Он выпрямился и медленно огляделся — принюхивающееся, настороженное животное, — потом снова замер, и замер надолго. Охотник и дичь опасались, что могут пропустить какое-нибудь движение в окружающей их природе. Несколько минут садовник не двигался, потом осторожно повернул голову и посмотрел на форточку. Он был бледен. Он всегда был бледен, когда стоял там. Фелисия читала в его взгляде опасение — а не видно ли меня изнутри через эту форточку? Наконец он двинулся к углу теплицы и на какое-то время скрылся из виду. Она, пока могла, следила за его мешковатой и жадной фигурой, потом пробежала по среднему проходу между ящиками с цветами. Вокруг порхали птицы. Она взяла шланг с длинным тонким наконечником, посылавшим струю воды между листьями и ветвями точно туда, куда ее направляли, — к корням растений. У печки Фелисия остановилась и закурила сигарету. Она знала, что выглядит привлекательной в желтом облегающем фигуру джемпере и широкой клетчатой юбке, делающей ее похожей на танцовщицу. Пустив к стеклянной крыше два колечка дыма, она отложила сигарету и расстегнула пояс. Ей показалось, что голод садовника доносится до нее, словно шорох ветра.

Сняв юбку и аккуратно повесив ее на спинку стула, Фелисия как будто осуществляла свою давнюю мечту, которую когда-то разбил Эрлинг. Все было бы иначе, если б Эрлинг не лишил ее этой мечты, пришел к ней, как они условились, и стал ее любовником. У Фелисии Целомудренной были свои представления о брачной ночи; являясь к ней, уже зрелой женщине, эти глупые девчоночьи мечты вызывали у нее улыбку, однако покой все же смущали. Это должен был быть ее мужчина, единственный достойный ее мужчина, но даже в мечтах он виделся ей неясно. Наступал вечер, и они оставались одни. Она называла этот вечер свадебным, но свадьба была здесь ни при чем, просто они встретились и должны были в первый раз любить друг друга. Он лежал и ждал ее. Она садилась на край кровати и медленно раздевалась, очень медленно, ей было немного страшно, наконец он привлекал ее к себе и укрывал их обоих одеялом. Дальше ее воображение не шло, она плохо представляла себе продолжение, ее единственная встреча с Эрлингом не годилась для того, чтобы дополнить эту мечту. У Фелисии сложилась не очень приятная картина той встречи, в ней было много неясного, и для того, чтобы выразить блаженство воображаемой встречи, Фелисии не хватало слов. Никакие разумные доводы не помогали Фелисии. Она знала, что мечты не сбываются. Знала, что ожидание — это ошибка, но если тебе повезет, ты получишь больше, чем ждешь. Знала, что нельзя требовать, чтобы кто-то вел себя так, как тебе хочется, и чтобы случилось то, а не другое. В жизни так не бывает. Всегда вмешается что-то непредусмотренное. Всегда. Это было очевидно и неопровержимо. Фелисия и сама понимала, что ее мечта не больше чем игра детского воображения. Однако, потеряв ее, она пролила когда-то немало слез. Лучше бы она умерла вместе со своей мечтой. Ее обманул дружеский тон и ухаживания этого человека, и она позволила ему делать с собой все, что он хотел. Он опрокинул ее на кровать, опытными руками сорвал одежду и набросился на нее, как хищник. Она плохо понимала, что происходит. Но потом он стал милым и добрым, и она уже ни о чем не жалела, набравшись смелости, она даже попросила его остаться еще ненадолго, когда он сказал, что ему пора, и он остался, и они беседовали, и ей было весело, хотя она была растеряна и напугана. Они простились внизу у лестницы, Фелисия не помнила себя от счастья, плакала, смеялась и не хотела отпускать его. Поднявшись к себе, она посмотрела на себя в зеркало: белое как мел лицо, спутанные, точно у пьяной, волосы…

Может, она никогда бы и не вспомнила о своей мечте, если б он пришел к ней, как обещал. Скорее всего Фелисия просто посмеялась бы над ней — о чем только я не мечтала, пока не встретилась с Эрлингом Виком! Но он больше не пришел. Наверное, я слишком чувствительна, думала она, снимая через голову короткую прозрачную сорочку. А он оказался негодяем.

После этого все было бесполезно, ничто не могло заменить Фелисии того, чего она лишилась, никто не мог помочь ей повернуть историю на двадцать три года вспять и позволить семнадцатилетней девочке, но уже во всеоружии жизненного опыта, снова встретить Эрлинга Вика, противопоставить силе силу, попробовал бы он, трезвый или пьяный, взять ее силой или уговорами, она бы тут же объяснила ему, что такие отношения ее не устраивают… Фелисия все время была начеку и чувствовала на себе взгляд нежити. Это похоже на фильм, который заканчивается счастливой свадьбой, думала она. Такие фильмы неприлично доигрывать до конца. Скопофил — пристойный человек, он тоже не доводит фильм до постели. Его любовь обезглавливают в спальне. Он невольно возвращается к своей свадебной ночи пятьдесят, сто или тысячу раз, но никогда не идет дальше. Ему, как и моему волку у форточки вентилятора, достаточно того, что он подглядывает в щелку за своей невестой. На свой лад это тоже брак, мне случалось видеть браки и похуже. Он стоит там и смотрит, как я готовлюсь к нашей очередной свадебной ночи. И в нашем браке жена тоже бывает неверной мужу. Или муж предпочитает жене пиво. Брак между скопофилом и эксгибиционисткой не более странен, чем обычный скучный брак. Жена может и не знать, что муж подглядывает за ней в щелку, с ее стороны знать это было бы нецеломудренно, а муж может не подозревать, что она раздевается перед ним для собственного удовольствия. Мужчины — просто обезьяны, думала Фелисия. Даже стоя по шею в дерьме, они требуют от женщины целомудрия.