Читаем без скачивания Блюз белого вампира - Эндрю Фокс

Джулс встал из-за стола. Протиснувшись мимо рояля в спальню, он приблизился к кровати под пологом и открыл гроб Дудлбага. На дне гроба опять пульсировала похожая на слизняка масса. Только теперь ее было гораздо меньше. Если экстрамасса Джулса тянула на сто десять килограммов, то Дудлбага — почти в десять раз меньше, килограммов на двенадцать-тринадцать.

Неожиданно протоматерия стала исчезать из гроба, будто утекая через несуществующее сливное отверстие. Как только она исчезла полностью, Дудлбаг окликнул Джулса из кухни высоким детским голосом:

— Теперь можешь вернуться обратно!

В кухне на одном из стульев сидела миниатюрная версия Дудлбага, а на коленях у нее, довольно мурлыча, расположился черный кот. Два других — рыжий в полоску и сиамский, — крутились вокруг тонких детских ног в свисающих чулках. Полосатый, заметив Джулса, подскочил к нему и стал яростно тереться о брюки.

Большой вампир повел носом и чихнул. В окнах задребезжали стекла.

— О-о, чтоб вам! Надо выгнать их отсюда! У меня такая аллергия на шерсть, ты не представляешь. — Он растер нос и подергал его из стороны в сторону. — Откуда они взялись-то? Соседские, что ли?

Дудлбаг подозвал рыжего кивком головы.

— Нет, не соседские, а мои. Точнее, это я сам.

— Чего?

— Ты видел, как протоматерия исчезает у меня из гроба?

— Видел, но… с каких это пор вампиры умеют превращаться в котов? Да еще в трех сразу?

— Разве ты сам не говорил, что Мэлис превращался в пантеру?

— Ну да. Только я думал это потому, что он черный. Я думал, может, у черных вампиров не такие правила, как у белых. Я, например, могу стать волком и летучей мышью, потому что они водятся в Европе, откуда родом мои предки, а Мэлис — парой каких-нибудь зверей из своей Африки.

Два кота на коленях у Дудлбага громко урчали от удовольствия, а третий — сиамский — обнюхивал и царапал заднюю дверь, чувствуя, вероятно, что снаружи есть пруд, а в нем ждут упитанные золотые рыбки.

— Твоя гипотеза не лишена смысла. На самом деле в ней даже есть крупица истины, только вот понимаешь ты ее не совсем верно. Скажи-ка мне вот что: когда ты стал вампиром, кто рассказал тебе о способности превращаться в волка, летучую мышь и туман?

Джулс отодвинул один из стульев как можно дальше от котов и сел.

— Ну, не знаю. Мо, наверное. — Он потер щетину на подбородке, подумал еще немного. — Хотя нет. Думаю, я узнал об этом очень давно. Гораздо раньше, чем с Мо познакомился.

— Откуда?

— Ну, как откуда? Когда был маленьким, читал истории про вампиров в разных там книгах и журналах. Потом фильмы смотрел — тогда на Канал-стрит в огромных кинотеатрах немое кино показывали.

— Выходит, став вампиром, ты уже знал, на что способен, а на что — нет?

— Выходит так.

— А как, по твоему мнению, всему этому научилась Морин?

— Черт, да наверняка так же, как я, — от вампира, который был старше и опытнее. А про самих вампиров она, наверное, тоже узнала раньше — из всяких там романов. Ну а ты? Ты сам откуда узнал? Когда я подошел к тебе первый раз, у газетного киоска, и спросил, хочешь стать вампиром или нет, ты отлично знал, о чем идет речь.

Дудлбаг улыбнулся.

— Ну а как же! О вампирах мне было известно буквально все. Сказки, комиксы, кинофильмы. «Дочь Дракулы», «Сын Дракулы», «Знак вампира» — чего я только не читал и не смотрел. К тому времени, как мы познакомились, я отлично знал, чего следует ожидать. Вот в этом-то все и дело!

Джулс казался озадаченным.

— Что-то я не совсем понял.

— Когда речь заходила о вампирах, я точно знал, что они, во-первых, спят в гробах, во-вторых, пью кровь не реже, чем через сутки или двое, и, в-третьих, умеют приобретать облик волка, летучей мыши и тумана. Поэтому, став вампиром, я пытался сделать только то, во что верил, и не больше. Мое знание ограничивало мои возможности. Вернее, то, что я считал знанием.

— Получается, на самом деле вампиры могут превращаться во что угодно? Так?

— Нет, не во что угодно, но мои тибетские наставники доказали, что число возможных трансформаций гораздо больше, чем те три, о которых рассказывают старые европейские легенды. На самом деле они только сбивают нас с толку. Чтобы освоить все мыслимые превращения, придется потратить не одно столетие. Некоторые мои наставники провели века в этих поисках.

— Погоди-ка! Мэлис-то не был на Тибете и не учился у твоих монахов. Как же он смог превратиться в пантеру?

— Могу только предположить, что образы чернокожих вампиров из книг или фильмов на его образ мыслей никак не повлияли. Даже если он знал о тех фильмах и легендах, на которых выросли мы с тобой, это ничего не меняет. Зато наверняка есть какие-то африканские поверья, где люди превращаются в пантер.

— Постой, постой… Значит, если я правильно тебя понял, тут все дело в том, что у меня в голове, так? Если я думаю, будто смогу что-то сделать, то у меня это получается? Как у тех индусов, которые по углям ходят босиком, потому что верят, что больно им не будет, правильно?

— Точно.

— Значит, когда я встречу Мэлиса в другой раз, то смогу превратиться в Кинг-Конга и размазать гаденыша по асфальту?

— Боюсь, именно такое превращение будет тебе не под силу. Не забывай, что я говорил о массе. Ее нельзя ни создать, ни уничтожить. Хотя ты все-таки можешь сделать кое-что, чего не удастся Мэлису. Удивительно, но это возможно благодаря тому качеству, которое всегда казалось тебе недостатком.

— Да ну? И что же это такое?

— В отличие от Мэлиса или меня, Джулс, от нехватки веса ты не страдаешь. Двести килограммов! Забудь про все эти попытки набрать взвод последователей. Они не нужны. Немного практики, и из тебя получится команда — три вампира в среднем весе.

Джулс двигался вдоль извилистой тропинки, которую его друг нарисовал желтым мелом на бетонном полу в подвале у Морин. Сам Дудлбаг, теперь ростом в пятнадцать сантиметров, сидел у него на плече.

— Быстрее! — скомандовал Дудлбаг величиной с пупса и в очередной раз ударил приятеля по плечу чайной ложечкой. Удары были легкие и никакой боли Джулсу не причиняли, но нервировали ужасно.

— Эй! Это что, обязательно? — спросил он с обидой, кое-как передвигая ноги по нарисованному лабиринту.

— Я птица, которая стучит клювом в окно.

— Чего-чего?

— Я то, что непременно отвлечет твое внимание во время концентрации в самый ответственный момент. Не забывай, ты учишься создавать несколько тел и управлять ими одновременно. Это искусство требует ясной головы и внутреннего зрения — острого, как у первоклассного лучника. Тебе понадобится сохранять ясность и чистоту сознания во время смертельного боя — не исключено, что в окружении нескольких дюжин врагов, под пулями и при постоянных взрывах. Стоит немного отвлечься, ты потеряешь контроль над своими телами, и все пропало. Теперь пройди сначала и быстрее.

Дудлбаг стукнул Джулса ложкой по мочке уха, чем окончательно вывел того из себя. Нахального коротышку явно стоило проучить! Старательно копируя ловкие па Джеки Глисона[24] из «Молодоженов», он сделал пируэт и пустился вдоль тропинки из мела так, чтобы точно попадать носками на линию. Дудлбаг ухватился за его воротник, и Джулс улыбнулся, услышав, как ложка со звоном упала на пол.

— Эта часть была несложной, — сказал Дудлбаг. — Просто-напросто детский сад. Не думаю, что следующее упражнение дастся тебе столь же легко.

Джулс глядел на игрушечную железную дорогу. Дудлбаг велел собрать ее так, чтобы рельсы в нескольких местах пересекали линию, нарисованную на полу. Эта дорога сохранилась еще с тех пор, когда они с Морин жили вместе. Они оба увлекались ею, как дети, и играли в те ночи, когда по телевизору не показывали ничего интересного, а для секса настроения не было.

Джулс удивился, что Мо ее сохранила. Он закончил собирать рельсы, установил туннель, мост, светофор и домики в староанглийском стиле. Потом поставил на рельсы локомотив, прицепил к нему десять вагончиков и подключил коробку управления к стенной розетке.

Пока Джулс стоял на четвереньках, Дудлбаг вскарабкался по рукаву к нему на плечо.

— Отлично. Теперь включи поезд на предельную скорость. Ты должен двигаться по линии против часовой стрелки. Сложность заключается вот в чем: тебе надо рассчитать скорость собственного шага так, чтобы перекресток рельсов и линии ты пересекал одновременно с поездом. Останавливаться и ждать поезда нельзя — ускоряй ход или задерживай, но двигаться ты должен постоянно.

Джулс внимательно осмотрел лабиринт из рельсов и линий. Пересекались они в шести точках, которые располагались на примерно равном друг от друга расстоянии. Задание выглядело не таким уж сложным.

На самом деле оно оказалось куда сложнее, чем выглядело. За шесть попыток Джулс раздавил три маленьких автомобиля, покалечил пятерых пешеходов и снес одну колокольню, зато на седьмой раз наконец-то проделал весь путь удачно, пересекая перекрестки одновременно с поездом.