последний шанс, — прозвучал низкий голос из-под капюшона. — Отступись от своей ереси. Принеси владыке голову предателя Эриона. И выдай нам вора, который перевёл на левые счета церковные активы.
— А если нет, — я начал затягиваться жидким металлом, — то что?
Крейг сделал неуловимый знак рукой.
Мои противники начали светиться, зашиваясь в магические ауры. Жрец, паривший в нескольких метрах над мостовой, протянул руку и ударил в меня молнией.
Воцарился хаос.
Пальба, ледяные и огненные шары.
Я, не напрягаясь, сместился вправо, оттолкнулся от выступающего из стены карниза и в прыжке зарядил Крейгу ногой в голову. Мышечное ускорение позволило совершить манёвр быстро, почти мгновенно. Кинетика погасила удар, но Крейг пошатнулся и отступил. Одновременно с этим кусок балясины отделился от ограждения террасы второго этажа и снёс половину черепа незадачливому левитатору.
Жрец с глухим стуком упал на тротуар.
На меня обрушилась ментальная атака.
Вместе с чужими навыками.
Выставляю блок, закрываюсь Крейгом от худого паренька с пистолетом. Оружие у чувака одержимое. Раздаётся выстрел, рядом с моей ногой что-то плавится и булькает. Разворачиваюсь так, чтобы видеть противников сзади. Жрецы стреляют, но пули отскакивают от гибкой брони, а стихийные щиты поглощают ледяной и огненный урон. Крейг толкает меня в грудь сгустком воздуха и тут же выбрасывает руку. Шипастый чёрный шар, разматываясь на цепочке, летит туда, где секунду назад находилось моё лицо, врубается в стену отеля, разбрызгивая каменную крошку.
Цепь движется обратно.
Мне в грудь врезается метательный нож. Со звоном отскакивает, падает на брусчатку. Отклоняюсь назад — перед глазами движется миниатюрный топорик. Вгоняю противнику клинок под рёбра — лезвие вытянулось прямо из моей ладони. Мужик по инерции движется вперёд, насаживаясь на мою руку, остриё выходит из его спины. Чувак харкает кровью и дёргается как паралитик. Отвожу руку, позволяя телу упасть. И тут же выстреливаю длинным клинком в Крейга. Предстоятель плавно уходит от выпада и практически без замаха выстреливает своим цепом. Вместо того, чтобы уклоняться или парировать, я метнулся вперёд, заходя Крейгу за спину. Предстоятель плавно сместился — я увидел блестящий цилиндрик в его руке. Цепь со скрежетом начала втягиваться. Не обращая на это внимания, я сократил дистанцию между собой и подручными предстоятеля.
Первый жрец попытался рассечь меня катаной. Это бы прокатило, двигайся я чуточку медленнее. Изогнутый клинок покрывала плотная вязь светящихся символов. Отращиваю лезвие из двух пальцев левой руки, всаживаю остриё в подбородок жреца и тут же отступаю назад, разбрызгивая кровь. Рядом свистит боевой веер — кисть убитого мной жреца сосальзывает вниз, обрубок кровоточит. Не глядя выбрасываю руку, удлиняю клинок на полметра. Дополнительный огненный урон позволяет пробить защиту жреца с веером. Лезвие входит в горло, я чувствую разрубаемые сталью позвонки.
Ныряю в Бездну.
Телепортируюсь за спины выживших жрецов.
Огненное расширение.
Мои бывшие ученики вспыхивают, корчатся от боли, истошно орут. Крейг ухитряется выставить воздушный щит и лишь это спасает его от удара.
Поглощаю души и умения.
Шквал свежей информации.
Витринные окна повылетали и частично оплавились, стены ближайших домов почернели от копоти. Гул пламени всё ещё стоял в ушал, когда я неспешно направился к последней жертве.
— Ты ничтожен, — процедил Крейг. — Против Нергала никому не выстоять.
— Знаю, — мои губы тронула кривая усмешка. — Я вас этому и учил.
Крейг сделал неуловимое движение кистью, нажал кнопку, и шарик механического моргенштерна устремился к моей голове. Перехватываю цепь у основания шипастой звезды, накручиваю на кулак, дёргаю. Крейг спотыкается и выпускает оружие. Я уже рядом. Предстоятель толкает меня сгустком воздуха, достаёт из кобуры на бедре пушку, делает выстрел. Отвожу ствол — пуля проделывает огромную дыру в стене соседнего дома. Выбрасываю руку-меч, упираюсь в незримую кинетику. Ледяной урон, огненный урон. Электричество. Серия быстрых колющих ударов. С третьего раза пробиваю защиту и загоняю лезвие в бок жрецу.
Предстоятель матерится.
Я удлиняю шип, вспарывая внутренние органы своего ученика.
— Но порой, — продолжаю прерванную мысль, всматриваясь в наполненные ужасом глаза под капюшоном, — догмы следует пересматривать.
Обмякший Крейг падает к моим ногам.
Добиваю удлинившимся шипом в затылок.
Застываю на несколько секунд, впитывая чужие техники.
Присаживаюсь на корточки, подбираю с земли странное оружие. Крейг любит экзотику наподобие кусари-гамы, сегментированных боевых шестов и лезвий, выдвигающихся из рукоятки меча. Но это... что-то новенькое. Полый цилиндр, в который втягивается цепь. Две кнопки — на спуск и возврат. И ощущение наполненности. Оружием управлял демон, заключённый внутрь призывателем. Демон, который ненавидел меня даже сейчас, когда его хозяин был уже мёртв. Хотел бы я знать, кто снабдил жрецов этими игрушками.
— Не можешь без приключений, да?
Апраксин осторожно выбрался на улицу через оплавленные, искорёженные створки. Вдалеке завывали сирены местных полицейских. На втором и третьем этажах слышались испуганные голоса постояльцев.
— Они пришли ко мне без должного уважения, — сказал я. — Ты готов?
Финансист был худощавым тридцатилетним мужчиной, коротко стриженым и слегка небритым. Деловой костюм, галстук, до блеска начищенные туфли. На плече — сумка с ноутбуком. Апраксин не успел завести семью — учился, рос профессионально, делал карьеру, наращивал репутацию. Думаю, это его и спасло. Равно как и полное равнодушие к частной собственности.
— Всегда готов, — Петя осмотрел поле боя. — Что делать?
— Ничего.
Я шагнул вперёд, взял помощника за руку и увлёк в развороченный проём. Нас протащило через тысячи километров и забросило в кафешку на другом конце света. Пахло шашлыком, говяжьими колбасками, острыми специями и ещё чем-то непривычным.
Апраксин с непривычки споткнулся.
— Здесь высокий порог, — предупредил я.
— Где это — здесь?
— В Буэнос-Айресе.
Когда срочно уносишь ноги, не особо задумываешься над тем, куда бежать. Я отсёк Индию и Пандем, острова и Европейскую Московию. Конклав тоже отсёк — мне оставалось уладить на физическом плане мелкие формальности.
— Закажи себе что-нибудь, — указываю на свободный столик у окна.
— Я веган.
— Тогда просто посиди. Мне надо поговорить с одним человеком.
Игнорируя возмущённые возгласы, выбираюсь в жаркий полдень.
Вокруг меня простирается Проспект 9 июля — самая широкая улица в мире. Проспект утопает в зелени. Я вижу дома в сотне метров от себя — высокие и не очень, старинные и современные, жилые и строящиеся. По дороге курсируют потоки машин.
Роуминг у меня действует во всех уголках планеты.
Набираю Марка Адамса.
— Хм, — раздаётся на том конце провода. — Не думал застать тебя в живых.
—
