Я: «Спасибо!».
Сидим, пьем кофе. В какой-то момент звучит:
«Ты упустила нужный момент… Профукала возможность…»
Я взрываюсь: «Я?! Я ничего не „профукала“! Я не ловлю моменты! Я не вратарь в воротах, чтобы ловить моменты! Это для других – забота! … Я – пальцем не пошевельну! И „моменты“ сами меня найдут! Ясно? У меня – всё впереди! У меня все моменты – впереди!»
Молчим.
Выходим. Идем к метро.
Он: «Ну, скажи что-нибудь хорошее…»
Я, упрямо: «У меня – все хорошее – впереди»
Молчим. Подходим к метро.
Я: «Пока, Андрюш…»
Разворачиваюсь, хочу уйти…
Он хватает меня за руку, возвращает, прижимает к себе, целует в губы.
Испуганно, порывисто, неумело…
Я, близко-близко к нему: «Поцелуй меня еще раз… Только не трусь, слышишь?»
Он целует меня. Я целую его. Все это какими-то урывками, секундами.
Я разворачиваюсь, иду к метро. Моя ладонь задерживается в его руке до последнего момента.
Я захожу в двери, прохожу через автоматы, встаю на эскалатор.
Плачу.
На следующий день.
Как ни в чем не бывало:
«Что-то, я не знаю, вчера уже поднялся, почти до квартиры дошёл, потом плюнул, спустился, зашёл в кафе напротив, взял еще коньяку… Домой пришёл – у Аньки настроение почему-то плохое…»
Я, мысленно: «Действительно, странно: чего это у Аньки настроение плохое? Муж шляется по кабакам до полуночи неизвестно с кем…»
Он, продолжая: «Прицепилась к медведю: зачем ты его купил? И я – чего меня дернуло? – возьми да и скажи: а это Катя подарила…»
Я: «Что-о?!»
Он: «Ну. Чего сказал, зачем – сам не знаю…»
Я: «Как это – я – подарила?»
Он: «Вот и она: как это – Катя подарила? С чего? А я: а у нее день рождения недавно был…»
Я: «Какая связь?»
Он: «Не знаю. А Анька ценник на носу увидела: «Ага, Катя подарила, с ценником…»
Я: «Андрей, а зачем ты так сказал?»
Он: «Понятия не имею»
И только к вечеру я понимаю: я – действительно – подарила – этого медведя.
Имела на него свои виды. И добровольно – отдала. Причем – ни слова вслух. Вся безумная борьба – про себя, внутри себя, борьба с самой собой.
Он, не услышав, услышал. И, сам не понимая, отреагировал.
Потом, среди какого-то разговора:
«А чего это ты целоваться вчера полезла?»
Я: «Что?! Я – полезла? Это кто к кому полез?»
Он: «А ты такая грустная была…»
Я: «А ты всегда таким образом девушек утешаешь?»
Он: «Ну, надо было найти точку опоры какую-то…»
Я, не успокаиваясь: «Целоваться! Ха! И это можно назвать поцелуем? Меня так мальчики во втором классе целовали!»
Он: «Что?»
Я: «Меня так мальчики во втором классе целовали!»
Он, спокойно: «А я вообще целоваться не умею…»
Кофейня на Рубинштейна.
После серьезной и жёсткой ссоры. После тридцати минут молчания.
Он «Прости…»
Я: «Конечно»
Молчим.
Он: «Прости…»
Я: «Конечно»
Он: «Прости…»
Берет меня за руку.
Я: «Меня нельзя обижать»
Молчим.
Он: «Восхищение… восторг… вот всё, что можно к этому подобрать… Восхождение… к Солнцу – это ты… для меня…»
Я: «Врёшь… Но красиво.»
Мне дышать без тебя – трудно.Мне дышать без тебя – больно.Я спала бы всю ночь беспробудно,Если бы не задыхалась.
В марте
Сидели весь день в Итальянском кафе на Садовой, пили коньяк. Я предложила пойти на крышу, потом заговорили про снег, про то, что в марте его совсем не осталось на улицах в центре. Андрей предложил взять такси и отправиться за город. (На следующий день: «А чего? Уехали бы куда-нибудь в лес, взяли бы коньяк, полчаса повалялись бы, покувыркались в снегу, водитель нас подождал бы, и поехали бы обратно…»)
На улице – метель. Естественно, никуда не едем.
Я достаю из сумки туалетную воду: «Смотри, какой подарок я купила подруге на день рождения…» – «У твоей подруги день рождения???»
И понеслось.
Через пятнадцать минут нам срезали штук тридцать воздушных шариков, привязанных за спинки стульев в кафе, мы купили салатов, коньяк, огромного медведя и со всем этим «скарбом» отправились к Аньке. К моей Аньке.
Позвонил жене, сказал, что не приедет ночевать.
Играли до трёх часов ночи у Аньки на кухне в карты под коньяк. Потом отправились спать.
Я целую его в темноте, в коридоре – он не разжимает губ.
Я: «Держись, Мальчиш-Кибальчиш! Не сдавайся!»
Пришла к нему. Откликнулся. Катались по постели, бешено целовались. В последний момент вдруг резко остановился. Отодвинув меня, спросил мерзким голосом:
«Что, чёрт возьми, ты делаешь?»
Я дёрнулась в сторону: «Да пошёл ты!»
Встала, ушла в ванную.
Вернувшись, молча легла на другую сторону кровати, повернулась спиной, натянув одеяло.
Так и проспали всю ночь.
***
С самого утра пьет коньяк.
Мы с Анькой жарим блины, большая часть которых со сковородки летит прямо в мусорное ведро, потому что переворачивать их мы не умеем.
Мы с Анькой хохочем. В воздухе висит конфликт.
Анька ничего не замечает.
Андрей, Аньке: «А почему ты работаешь? Красивая женщина не должна работать. Вон, даже Катька не работает…»
Я: «Что???»
Аня: «А мне нравятся французские машины…»
Андрей: «А вот Катька не знает, чем „Рено“ от „Пежо“ отличается…»
Я: «Да что ты, я вообще думала, что это названия конфет…»
Он: «Это надо быть такой восхитительной язвой!»
Анька рассказывает про своего стоматолога, с которым у нее назревает роман, но ведет он себя крайне странно.
Я: «Ань, а что ты хотела? (Направляю следующую фразу в сторону Васнецова) Нормальное мужское поведение: шаг – вперед, три – назад. На всякий случай, чтобы не случилось чего…»
Он: «Неправда. У меня – если серьёзно – то всё быстро и сразу…»
Захотелось запустить в его голову чашкой.
Я, совершенно спокойно: «Ну, таких как ты – вообще единицы… И то – на всю страну…»
Наконец, выходим от Аньки. Пять часов вечера. Он зовёт меня в центр, «есть шашлык». Страшная метель.
Я, не давая затянуться обсуждению дальнейших планов, сажаю его в такси.
Иду домой.
Часа через два – звонок по телефону. Он сидит где-то в ресторане на Невском: «Работаешь?»
Через полчаса ещё звонок. И ещё. И ещё.
«Что-то мне тебя не хватает…»
Опомнившись: «Некого по заднице шлёпнуть!»
***
Следующим днем, сидим в мексиканском кафе, обедаем
Я: «Пора брать себя в руки и заниматься личной жизнью. А то у меня вся жизнь уходит на тебя…»
