Читаем без скачивания Сицилийский специалист - Норман Льюис

— Я собираюсь расстаться с тобой, — сказала ока. — Не сейчас, потому что я еще не все обдумала, но как только мы вместе решим все вопросы. Мне развод не нужен, но если ты хочешь развестись, я готова пойти в суд, чтобы ты был свободен. Я хотела бы найти какую-нибудь работу. Я видела в «Глобе» объявление, что требуются работники по социальному обеспечению. А может быть, я смогла бы устроиться в больницу санитаркой.

Он ушам своим не верил, и это помогало ему сохранять спокойствие. Женщина-католичка и мать никогда не выполнит такую угрозу.

— А дети? — спросил он. — Что будет с детьми?

— Мы обсудим это, — ответила Тереза. — Спешить не к чему. Может, Мартина удастся устроить в Чоут, если у тебя есть на это средства. А для Люси вполне подошла бы школа при монастыре.

— Мы никогда не собирались отправлять детей в школы в другие города.

— Мы никогда не предполагали, что с нами такое случится. Как только люди, нанятые Ханной Кобболд, закончат расследование, она передаст дело прокурору округа. Когда это произойдет, дети должны быть там, где они не смогут увидеть местных газет, чтобы товарищи не издевались над ними по поводу их отца.

— Я могу сделать так, чтобы мое имя не упоминалось, как бы дело ни обернулось, — сказал Марк.

— Сомневаюсь. Даже если в нашем городе не знают, кто ты на самом деле, они знают, что ты связан с Ди Стефано. А Макклейрен только и ждет такого дела. Он распнет тебя.

Он направился к выходу из комнаты, но она окликнула его. В руке у нее было письмо.

— Извини, — сказала она. — Это письмо пришло, когда ты уезжал. Его принес кто-то из твоей конторы. Я забыла отдать тебе вчера.

Он вышел в соседнюю комнату, вскрыл конверт и достал письмо.

Дорогой Марк!

Извини за беспокойство, но избежать этого невозможно. В свое время ты очень убедительно говорил относительно одной вещи, но после долгих раздумий я пришла к выводу, что не могу согласиться с твоим объяснением. Прошлой осенью, узнав, что кое-кто хочет со мной поговорить, я решила переехать в другое место. Здесь я построила свою жизнь совсем иначе, вступила в религиозную общину, и сейчас один хороший человек сделал мне предложение. Но я узнала, что старые вопросы возникли снова. Марк, это, наверно, мой последний шанс добиться счастья в жизни. Я пишу тебе и умоляю, если это в твоих силах, оградить меня от того, что может произойти. Если же ты не сможешь и дело обернется плохо, знай, что я по-прежнему верю в тебя и буду на твоей стороне.

Он сунул письмо в карман, затем осмотрел заднюю сторону конверта, но он был тщательно заклеен Вряд ли она вскрывала его. А ведь любой человек в ее положении сделал бы это, подумал он.

Глава 10

Брэдли по-прежнему сидел в Гаване и без зазрения совестя теребил Белый дом, добиваясь, чтобы президент выслушал выношенный им план в дал согласие на акцию против нового кубинского правительства. В конце концов на Кубу для переговоров с ним был направлен Говард Спрингфилд, сотрудник секретной службы и, по слухам, советник президента.

Брэдли предложил ему по телефону встретиться в загородном клубе «Мирамар».

— Вас довезет туда любое такси. Мы можем выкупаться, если захотите, и спокойно обо всем поговорить.

Клуб — последнее приобретение Дона Винченте в Гаване — недавно стал государственной собственностью. Спрингфилд, привыкший к обстановке залов, где собираются холостяки, и гольф-клубов в маленьких городках, был поражен роскошью «Мирамара» — мрамор, полированный тик, картины и бюсты могущественных сахарных магнатов, которые в свое время были президентами клуба, а сейчас величественно взирали на его новых хозяев, большей частью негров.

Спрингфилд взял напрокат купальные трусы и полотенце, оставил у портье записку для Брэдли и отправился на пляж.

Сделав несколько шагов по мелководью, Спрингфилд поплыл — вверх тотчас взметнулся, задев его, косяк крошечных серебряных рыбок. Ощущение было неприятное, да и слишком теплая вода не освежала тело. Он вышел на берег в лег на песок.

Позади на мягком песке заскрипели шаги; Спрингфилд повернул голову — над ним стоял Брэдли.

— Привет, Говард.

— Доброе утро, мистер Брэдли.

— Рад, что вы смогли приехать, — сказал Брэдли. — Удалось вам организовать мне встречу с президентом?

— Не удалось.

— Насколько я знаю, он всю прошлую неделю был в Палм-Бич, — сказал Брэдли.

— В настоящий момент он на Скво-Айленде.

— Как вы считаете, я мог бы его там повидать?

— Очень сожалею, но он отдыхает. Во всяком случае, он обещал встретиться с Редпатом и, полагаю, коснется всех вопросов, которые вас волнуют.

Три года назад Спрингфилд работал в ЦРУ и подчинялся Брэдли, и сейчас, хотя Брэдли уже не был его начальником, Спрингфилд по привычке чуть было не назвал его «сэр» и чувствовал себя неловко от того, что лежит перед ним на песке.

— Очень жаль, — сказал Брэдли. — Мне дали понять, что встреча будет организована. Мистер Редпат очень хотел, чтобы я изложил свои соображения лично, поскольку я здесь, на месте.

Спрингфилд постарался сдержаться, не грубить, чтобы не обнаружить отсутствие уверенности в себе.

— Президент направил меня сюда, — сказал он. — У меня есть документ за его подписью, дающий мне полномочия выслушать все ваши соображения.

— У тебя есть документ за подписью президента? — сказал Брэдли. Ему удалось вложить в личное местоимение презрительную фамильярность, показывавшую, что, по мнению Брэдли, президент, дав Спрингфилду бумагу за своей подписью, совершил чудовищную оплошность.

— Вы слышали, что я сказал.

— Вы достаточно долго работали в разведке, чтобы знать, что есть вещи, которые предназначаются только для ушей президента. Я уже отказался излагать свои соображения Комитету начальников штаба.

— Вы можете отказаться разговаривать и со мной, — сказал Спрингфилд. — Меня просили встретиться с вами и обсудить все вопросы, которые вы хотите поставить. Не хотите разговаривать, дело ваше.

Спрингфилд чувствовал на себе взгляд Брэдли, видел краешком глаза застывшую ухмылку, выражавшую одновременно презрение и разочарование.

— Насколько я понимаю, Говард, вы принадлежите к числу тех блестящих и верных нашему новому президенту молодых людей, которые его окружают? — спросил Брэдли. — Но вы ведь, кажется, не учились в Гарварде? А к сожалению, именно это имеет вес в том кругу, в который вы вступили. Вас приглашали на обед в клуб «Грайдирон» в этом году?

Спрингфилд не был приглашен на обед в клуб «Грайдирон».

— Если вам нечего мне сказать, мы могли бы на этом и закончить, — сказал он.

— А вам нравится президент — как человек?

— Мистер Брэдли, я бы предпочитал, чтобы мне не задавали вопросов такого рода. Я не собираюсь делиться с вами своим мнением.

— Мы ведь проработали вместе три года, — сказал Брэдли. — Я мог бы надеяться на несколько более тесный контакт.

— Давайте пойдем в гардероб, и я покажу вам эту бумагу, — сказал Спрингфилд. — Если вы не заинтересованы в продолжении разговора, можете написать на ней: «Ничего не выйдет», и мы разойдемся в разные стороны. — А сам подумал: «Еще несколько минут, и я пошлю этого подонка к черту».

Он отвернулся, чтобы не видеть профиль Брэдли. На пляже школьники соорудили внушительный замок из песка и ждали одобрения хорошенькой учительницы. Она подправила угол бастиона, в другом месте добавила ракушку. Наконец был развернут маленький национальный флаг и водружен на башенке. Какая мирная картина. Трудно поверить, что они все сидят на вулкане, как говорили Спрингфилду.

В его поле зрения снова попал Брэдли — он делал рукой примирительные жесты, будто составлял букет цветов.

— Собственно, говорить особенно нечего. Я предлагаю простое и верное решение проблемы, которая, должно быть, заботит нашего любимого президента не меньше, чем всех остальных. Полагаю, вы не хуже меня знаете, что происходит в эти дни во Флориде и в Гватемале.

— Вы имеете в виду компанию пьяниц и бандитов, которую ваши люди сколотили для захвата этой страны? Да, знаю, все знают!

— Это — проект, которым я не очень доволен, хотя Редпат и в восторге, — сказал Брэдли. — Возможны большие жертвы. Даже если все пойдет хорошо, мы можем потерять от двух до десяти тысяч человек.

— Если все пойдет хорошо.

— Если же нет, то потери могут оказаться в пять раз больше, что при теперешнем положении вещей обойдется в сто миллионов долларов — по пятьдесят миллионов в неделю, считая, что операция продлится две недели. А если она продлится шесть месяцев? Или больше? А каковы будут международные последствия? Сколько бы мы ни повторяли, что все это устроено кубинцами, никто не поверит, что это не ваших рук дело.

— Так в чем же состоит надежное решение?

— Нужна группа специалистов, которую можно было бы направить сюда для ликвидации бородача.