Камердинер явился уже через несколько секунд, бесшумно открыв дверь.
– Да, доктор Сильвер? – Он скользнул по моему лицу равнодушным взглядом и уставился на директора.
А та приказала, сверкнув свирепыми глазами:
– Бернард, проводите в первую штрафную камеру этого наглеца. Он меня вывел. Пусть посидит там, пока я не решу, что с него хватит!
***
Под конвоем Бернарда я отправился в карцер.
Находился он, оказывается, на чердаке одной из башен.
И пока мы шли, преодолевая лестницы до третьего этажа, я всё никак не мог поверить в то, что это случилось. Сколько раз Сильвер грозилась отправить меня в карцер… но ведь не отправляла же.
– Это надолго? – тихо спросил я, приостановившись и обернувшись на камердинера, шедшего позади.
– Не знаю, мистер Ринг, – сухо ответил Бернард и подтолкнул меня в спину.
– А возможно как-то…
– Невозможно, мистер Ринг, – отрезал камердинер, будто догадался, что я хотел сказать.
– Но вы же понимаете…
– Не понимаю, мистер Ринг.
Пришлось заткнуться. Разговора с Бернардом всё равно бы не вышло.
По лестницам и коридорам школы сновали растревоженные ученики, некоторые из них до сих пор были в парадной одежде. Да и многие родители ещё не разошлись. Вид у них был даже более взволнованный, чем у их отпрысков.
У выхода на третий этаж я услышал тихое перешёптывание двух пожилых женщин.
– Это прихвостни Рингов нас атакуют, перебежчики из Ронстада, – сказала одна.
– Томми говорит, что они хотят войны… ненавистные лэнсомские твари… – добавила вторая.
– Не понимаю, чего Орриван не ответит им как следует?
– Слабак этот Орриван… зато, говорят, Адепт Возмездия не подкачает…
Увидев меня, они разом смолки, улыбнулись мне и присели в реверансе. Я смерил их взглядом, но никак не среагировал на их приветствие.
Мы прошли мимо зала для торжеств, где официанты и уборщики уже прибирались после несостоявшегося праздника. Внутри я заметил и Джо. Она тоже меня заметила, но сделала вид, что не узнала. А ещё я обратил внимание, что рядом с ней стоят Питер Соло и та рыжая девчонка, Терри Соло. Наверняка, его сестра.
А вот это мне совсем не понравилось.
Какого хрена они оккупировали Джо с двух сторон?..
– Эй! Куда ты его ведёшь? – Знакомый требовательный голос донёсся за спиной.
Это был Дарт. Он быстрым шагом направился ко мне.
– Мистер Орриван, не могли бы вы не шуметь? – попросил его Бернард, не останавливаясь, но скосив на него взгляд.
– Ты куда его ведёшь? – Дарт даже и не думал понижать голос.
Он его даже повысил, привлекая ко мне и моему конвою ненужное внимание.
– Дарт, ты можешь заткнуться? – процедил я сквозь зубы.
– А какого чёрта происходит? – продолжал наседать он, но уже заметно тише.
Бернард наконец остановился и выставил руку в перчатке в его сторону.
– Мистер Орриван, это приказ директора. Мистер Ринг направляется в карцер.
– Че-е-его? Ли совсем с катушек слетела? – Дарт снова повысил голос, за что я бы ему сейчас с радостью врезал, как следует.
В дверях зала для торжеств появился Питер Соло и с любопытством уставился на меня, Бернарда и Дарта. Он понял, в чём дело, уже через несколько секунд, и поспешил громко обозначить для всех моё паршивое положение:
– Мистера Ринга нельзя в карцер! Он ведь внук императора!
Я бросил Дарту:
– Спасибо, удружил, – и пошёл в конец коридора, туда, где размещалась узкая винтовая лестница, ведущая на чердак западной башни.
Бернард догнал меня уже на лестнице.
По высоким каменным ступеням мы поднимались минут пять, пока в полумраке не показались две светлых дубовых двери с железными табличками «1» и «2». Несложно было догадаться, что обозначали они первую и вторую штрафные камеры.
Бернард потеснил меня плечом и вынул из кармана пиджака связку ключей. Со звоном выбрал один из них и вставил в замочную скважину. Последовал скрежет, затем – глухое перестукивание запирающего механизма, и тяжеленая дверь приоткрылась.
Передо мной предстал обещанный карцер.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
Он оказался таким тесным, что вряд ли там можно было даже вытянуть ноги, если улечься на полу. К правой стене крепились деревянные короткие нары (всё здесь было обито деревом: стены, потолок и пол), а к левой – унитаз и раковина. Ни окна, ни искусственного света не предполагалось.
Отлично.
Посидеть тут мне придётся со всеми удобствами.
– Заходите, мистер Ринг. – Бернард сделал радушный приглашающий жест в сторону камеры.
– Бернард, давайте сделаем… – начал я, развернувшись к камере спиной.
– Не сделаем, мистер Ринг, – тут же оборвал меня камердинер.
Весь его вид говорил, что нас никогда не связывали разговоры об Архитекторе, портале и тайном деле с созданием отряда. Он вообще будто меня впервые видел.
Старый засранец.
Я пристально посмотрел на Бернарда, а тот отчеканил заученные слова:
– Вы должны знать, что при нахождении в карцере школы заметно урезается норма питания, запрещены любые свидания, передача посылок и использование кодо. У вас есть какие-то вопросы?
– Есть…
Бернард толкнул меня в камеру и захлопнул дверь прямо перед носом. Лязгнул замок, и всё стихло.
Я остался один в кромешной темноте.
Глава 4.6
Пространство карцера поглотили тишина и темень.
Правда, это было не самое неприятное. Куда хуже осознавать, что, только-только сбросив с себя неусыпное наблюдение секретарей Суда, я загремел в штрафную камеру.
Отличнее расклада не придумаешь.
Времени для подготовки отряда и без того было мало, а приходилось тратить его на тупое сидение на нарах.
Если бы директор школы знала, какой план собираются провернуть участники городского Совета Ронстада, если бы она знала о кротах из Лэнсома и намерениях Архитектора по их поимке, она бы не чинила мне препятствия.
Но она не знала, и говорить ей я не собирался.
Хотя гнев Ли Сильвер был закономерен. Её отодвинули от делёжки Печати и чётко указали на её мелкую роль в борьбе за власть, в городской Совет она не вошла, праздник по открытию границы сорван, неизвестный атаковал школу, грядёт чиновничья проверка…
Сильвер, конечно, дерьма хлебнула и хлебнёт ещё немало.
Но какого чёрта срывать свой паршивый гнев именно на мне?..
В беспроглядной темноте я нашарил руками нары и уселся на них с ногами, навалившись спиной на стену. Доски коротко скрипнули подо мной, и снова наступила тишина.
Камера была полностью обита деревом, что не позволяло использовать искусство мутаций. Керамика (раковина и унитаз), как и дерево, не поддавалась преобразованию. Ментальное чтение мне тоже вряд ли помогло бы сейчас освободиться, как и искусство рун. К тому же из рун я сумел нарисовать только самую простую, лечебную.
Короче говоря, от моих нынешних знаний в карцере не было никакого толку.
Зато от приличной порции выпитого алкоголя приятно и ровно шумело в голове. Я поёрзал на нарах, чуть меняя позу, и снова уставился в темноту…
Не знаю, сколько прошло времени, но уже скоро меня начало клонить в сон.
Я лёг на доски (а вытянуть ноги, и правда, не вышло — слишком короткие нары) и прикрыл глаза, положив под затылок ладони. Порезы, оставленные мне когтями Джо, нещадно ныли под бинтами.
Мысли тут же вернулись к одной из моих ближайших задач — ещё не созданному отряду.
Пока, кроме Дарта Орривана, в нём никто не состоял, а доверять свои и чужие тайны ещё кому-то не очень-то и хотелось. Я перебирал в уме имена одноклассников, которых успел узнать. Правда, только мельком. Из одиннадцати человек навскидку толковыми я бы назвал не больше двух, да и то с натяжкой.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
Первым на ум пришёл Купер.
В деле он показал себя не с лучшей, но и не с самой худшей стороны, да и рунами владел, мог бы и меня научить. Директор говорила о нём, как о перспективном ученике. Одна проблема — этот ученик лежал с пулевым ранением в медблоке, и оставалось неясным, когда он оттуда выйдет. Так что Купера пришлось отмести сразу. Как только он оклемается, тогда и можно будет о нём вспомнить.
