в пол и потоптался на кафельной плитке.
Мама уперлась руками в бока.
– Лис, ничего с тобой не случится, если ты немного поиграешь с младшим братом. Почему бы вам вместе не покататься на велосипедах?
– Не хочу я с ним играть. Я уже взрослая для этого, – возмутилась Алисса.
Мама прижала указательный палец к нижней губе и постучала по ней, словно задумалась. Потом она сказала:
– Что же, я понимаю. Ты права. В таком случае иди в гараж, бери свою рабочую одежду и садовые перчатки. Поможешь нам с папой полоть сорняки, косить газон, собирать граблями листья и чинить изгородь.
Алисса ненавидела работать в саду, просто ненавидела. И мама это знала. Она испустила тяжелый вздох и покосилась на младшего брата.
– Я лучше поиграю с Тимми.
Мама сделала удивленное лицо.
– О! Ну что же, ты сама решила. Я просто думала, ты для этого слишком взрослая…
Тимми подбежал к сестре и обхватил ее руками за талию.
– Будет очень весело, вот увидишь!
– Только час. Покатаемся на великах ровно час – и ни секундой больше. О’кей?
Тимми кивнул и выбежал за дверь. Алисса последовала за ним.
Усталая и вспотевшая после часа езды на палящем солнце, она встала в тени ивы и какое-то время наблюдала за братом, а потом крикнула ему:
– Тимми, я пойду налью «Кул-Эйд». Ты будешь?
– Он клубничный?
– Нет, виноградный.
Мальчик наморщил нос.
– Ни за что.
Как только захлопнулась сетчатая дверь и над ней звякнуло в оконце стекло, Тимми помчался к соседнему участку, чтобы посмотреть, что положили там в почтовый ящик, хотя ему было запрещено уезжать со двора.
Услышав, что кто-то его зовет, он остановился и огляделся. Мужчина сидел в инвалидном кресле на тротуаре перед домом приятеля Тимми и махал ему рукой, чтобы он подошел. Тимми через плечо оглянулся на свой дом и на задний двор. Сестра еще не вышла, а мама с папой были заняты. Он слез с велосипеда и положил его на землю.
Тимми знал, что ему нельзя отъезжать от дома, но еще он знал, что надо быть вежливым, мама всегда так говорила. К тому же он был уверен, что это тот же самый старичок, который пару дней назад потерял своего щенка возле их начальной школы.
– Привет, – сказал мужчина. – Мой щенок забрался вон под тот голубой минивэн, и я никак не могу его оттуда достать. Ты мне не поможешь? – Он показал пальцем на улицу.
Это был тот самый человек. Надо бы ему купить поводок понадежнее!
– Мне нельзя отходить далеко от дома и разговаривать с незнакомыми людьми, – ответил Тимми. – Я позову папу, и он вам поможет.
– Да, но щенок может убежать, если я не потороплюсь. – Голос у мужчины стал грустным.
Тимми засомневался. Ему не хотелось попасть в неприятности, но не хотелось и чтобы щенок убежал. Он поглядел на старика, потом на дом, потом снова на старика. Хорошо бы Алисса вышла наружу… Она точно знает, что делать, ей ведь уже девять лет.
Если поторопиться, он успеет выманить щенка из-под минивэна, пока никто не видит…
– Ладно, я помогу, но только по-быстрому.
Мужчина улыбнулся.
– Спасибо. Кстати, как тебя звать?
– Тимми. Тимоти Эван Арчер, – гордо ответил он.
– Отлично, Тимми. Тимоти Эван Арчер. А меня зовут Карл. Теперь мы уже не незнакомцы. – Он протянул Тимми руку для рукопожатия, а потом указал на небольшой минивэн с рекламой сантехнической фирмы «МСВ». – Кажется, я видел, как Спот – так зовут щенка – забрался вон туда. Он где-то за задним колесом. Можешь посмотреть?
Тимми опустился на колени, чтобы заглянуть под минивэн, но мужчина сказал:
– Не знаю, заметишь ли ты его отсюда. Он ужасный хитрец, хоть еще и мал. Попробуй зайти с другой стороны.
– Ладно, – ответил Тимми, поднялся и пошел на другую сторону мимо открытых задних дверей минивэна. И тут что-то зажало ему рот и нос, и он ощутил странную усталость. За секунду до того, как он отключился, мужчина встал и забросил свое инвалидное кресло и велосипед Тимми в кузов минивэна.
…Когда Тимми очнулся, он был привязан к кровати. Попробовал поднять голову, но тело было похоже на мешки с сухим цементом, который отец использовал, когда мостил патио. Он был напуган, и постель под ним была мокрой, потому что он написал в штаны. Тимми начал плакать.
– Я хочу к маме, – хныкал он.
– А твоя мама тебя не хочет. – Мужчина, тот самый, который раньше сидел в кресле, вошел в двери, и Тимми закричал. – Вот почему она попросила меня забрать тебя, – сказал он, не слушая криков Тимми.
Но мама любила его – она повторяла это каждый вечер, когда укладывала Тимми спать и читала ему на ночь. Даже когда сердилась, все равно говорила, что любит. Трясущимся голосом Тимми пробормотал:
– Мама л-л-любит меня, она с-с-сама мне говорила…
Мужчина стащил с Тимми мокрые штаны и рубашку, оставив его голым.
– Тогда почему, Тимми, твоя сестра – это же твоя сестра была там с тобой, правда? – почему она зашла в дом и оставила тебя играть на улице одного? – спросил он.
– Она пошла п-п-попить «Кул-Эйд».
Карл уставился на него сверху вниз; от этого страшного взгляда Тимми содрогнулся.
– Она пошла не за «Кул-Эйд», Тимми. Она ушла специально, чтобы я мог тебя забрать. С тобой слишком много проблем, и семья больше не хочет тебя видеть.
Горло у Тимми перехватило от грусти и страха. Почему они захотели от него избавиться? Что такого он сделал? Все потому, что он хотел играть на улице? И как же насчет папы?
Карл дотронулся до лица Тимми, потом провел рукой по всему его телу.
– Очень скоро ты забудешь свою старую семью.
Дальше Карл затащил его в душ и запер в подвале.
На следующий день он сказал, что теперь его будут звать Эван. И каждый день, когда Карл делал ему больно, он напоминал, что семья его больше не хочет и что он, Карл, теперь его отец. Очень скоро Тимми начал таять, растворяться, и свою семью он тоже забыл.
В страшном подвале появлялись и другие мальчики. Некоторые задерживались там всего на пару дней; другие, как Эван, оставались надолго. Потом однажды Карл отпер его клетку и сказал, что они уезжают. Другие мальчики смотрели широко распахнутыми от ужаса глазами, как Карл тащил его за руку по ступенькам. На улице он швырнул его в пикап, и Эван тяжело приземлился на жесткий пол. Они доехали до конца улицы, и тут
