Я стрелял поверх голов, но этого хватило, чтобы парни, которые лезли на нас, отскочили назад. Всё же, хорошо в обществе, в котором обладание огнестрелом — удел избранных.
— У меня осталось восемь патронов! — рявкнул я и взял на мушку того, кто был самым активным. — Пистолет матрицированны. а я отличник по стрельбе! На всех не хватит, но не гарантирую, что раны будут не смертельными!
— Валим, валим!!! Скоро здесь будут копы!
Я удивился, как они были правы. Откуда-то сверху, как мне сначала показалось, с крыши соседней пятиэтажки, послышалось мерное, назойливое гудение сирены. Все бросились врассыпную — и наши, и ненаши. Сергеич бросил напоследок:
— Остановка трамвая в квартале! Завтра утром сбор!
Сначала я не понял, про что речь, но затем, уже на ходу сообразил: моя форма курьера-подпоручика осталась в клубе, а я был одет в спортивную. Вскоре откуда-то сбоку послышался треск, а свежая листва деревьев задёргалась, словно на неё прерывисто дули. Невидимый луч достиг меня, и я оцепенел. Воздух стал как будто наэлектризован, что-то раздражало нервные окончания и вызывало желание не то застыть, спрятаться, не то, наоборот, ускориться.
Заморгали, потускнели лампы в уличных фонарях. Сирена все приближалась, и вскоре я увидел ее источник.
Над двором, между крон деревьев медленно, словно небольшое облако, показался круглый летающий диск диаметром метров пять, выхватывающий прожекторами из тени бегущих парней. Шума двигателей не было слышно, и меня вдруг осенило. Память реципиента подсказала, что из себя представляют дисколеты: это здоровенные артефакты, управляемые телекинезом мощных сенсеев-проводников.
Встреча с правосудием мне сейчас была не нужна. К счастью, оцепенение длилось недолго — кольцо на пальце левой руки зажгло кожу, я двинулся искать укрытие и зашёл в ближайший подъезд. На ступеньках первого пролета сидела в недвусмысленной позе бедно одетая молодая парочка. Девушка — ярко накрашенная, с размазавшимся макияжем и задранной юбкой, взвизгнула и поправила одежду. Ничуть не смутившись, парень прервался и спросил:
— Что там? Блин патрульный прилетел?
— Прилетел, — кивнул я.
— С…и. Опять разборки?
— Ага.
— Слушай, вали отсюда! Ты нам мешаешь.
— Свалю через десять минут, — сказал я, достал и покрутил в руке пистолет. — А пока… валите вы.
Уговаривать не потребовалось — парочка резво поднялась с места и забралась повыше, оставив меня в покое.
Выждав, пока все не затихнет, я выбрался и доковылял до остановки. Рука и нога болели изрядно, но ссадины уже особо не кровоточили, а адреналиновый шок поутих, оставив место расслаблению. На остановке обнаружился Егор, весь помятый, с разбитым лицом, он заметил меня и коротко кивнул.
— Помощь нужна? — спросил я.
— Не. Спасибо тебе. Как сам?
— Пойдет. Часто у вас такое?
— Не часто. Честь девушки, знаешь ли.
— Понимаю.
На все же помог ему забраться в трамвай и решил прокатиться сам. Проехался три остановки в сторону МКАДа, затем пересел до такси и доехал до дому.
Вокруг домика Сида обнаружились обильно политые хилые кустики саженцев. Сам же Сид неспешно колдовал над приятно дымящимся мангалом.
— Вот, приобрел, сейчас опробую, — не оборачиваясь, сказал он. — Еще сударь один подъехал, назвался Голицыным, предложил саженцы посадить. Вот это абрикосы, а это черешни… Вот черт, барь, что это с тобой?! А вещи где?
Последующий час Сид обклеивал меня пластырями и помог намазать раненые конечности восстанавливающими мазями. Не менее восстанавливающим оказался стейк лосося с мангала: приготовился он просто божественно, не сухой, не передержался, не пересолёный. Гарниром был жареный батат со специями.
— Шикарно, но чего ты так раскошелился?
— Так ведь… день рождения у меня, барь. Двадцать три.
— Вот блин… Поздравляю! Не знал… Ну, сам понимаешь.
— Понимаю. Ничего, если в выходные друзей позову? Человек пять, немного.
— Можно, конечно. Слушай, ничего не знаю про твоих родных — расскажи хоть.
Сид рассказал: оказалось, что мать у него умерла во младенчестве, а папаша, бросивший семью, был отправлен на десятилетнюю каторгу на Чукотку, когда парню было четырнадцать лет. Воспитывали две тётки, которые переехали, когда стало восемнадцать, а после — основной семьёй стала семья моей матушки.
Объевшись и ложась спать, я заглянул в сообщения, чтобы поговорить с Нинель Кирилловной.
“Какъ ваше самочувствие, Эльдаръ Матвеевичъ?”
“Всё хорошо, любезная Нинель Кирилловна, разве что получилъ лёгкую травму ноги. На тренировке”.
“Бедная ваша нога… Можете прислать фото, я хочу удостовериться, что всё не так серьёзно?”
Пришлось сфотографировать свою волосатую конечность ниже колена, замотанную в эластичный бинт. Выше синяки были столь жуткими, что я бы ни за что не стал их показывать. Затем я подумал, что её больше интересует обмен фотографиями в качестве флирта, чем реальный интерес по поводу моего здоровья, и добавил:
“Теперь ваша очередь, Нинель Кирилловна”.
“Какой вы настойчивый! Ладно, возможно, фотография моей ножки подействует на васъ как лекарство”.
Спустя волнительные пару минут фото загрузилось: фигуристая ножка, гладкая, изящная, она была высунута из-под розового кружевного одеяла чуть выше колена.
“Действительно, отлично снимаетъ болевой синдромъ. Только прислалось обрезанное фото, какъ будто там не вся ваша ножка полностью. Нельзя ли переснять?”
Следующее фото оказалось уже значительно выше колена. Ещё пара сообщений, но раскрутить удалось только до уровня бёдер, при этом никаких более приятных непристойностей Нинель Кирилловна себе не позволила. Увы, продолжать наступление я не мог, потому что очень хотел спать. завтра требовалось встать ещё раньше обычного.
Утром уговорил выехать Сида пораньше, докинуть до злополучного техникума. Благо, дверь клуба на заднем дворе оказалась открытой, но ни тренера, ни кого-то из ребят не оказалась, только одинокая пожилая уборщица подметала полы.
— Мне вещи забрать.
— Давай, милок, Сергеич что-то говорил, да, — кивнула она, не отрываясь от работы.
Быстро переоделся — дальше времени у меня не представилось бы. Взглянул на уличные пробки в сторону Садового Кольца, и решил, что лучше будет добираться на метро. Увы, по многожизненному опыту передвижения в Москве я знал, что ни одно такси бизнес-класса в час пик не поможет в скорости передвижения так, как подземка. В конце
