концов, на курсах говорили, что даже московские курьеры из отдела особых поручений не чураются использовать метро.
Турникеты, экскалаторы, оплата телефона касанием — всё примерно как и в других мирах. Вот только первый вагон поезда был окрашен в цвета флага и предназначался для дворян. Однако, судя по всему, это была больше дань традиции, чем жёсткое правило: дежурный жандарм на станции лишь пару раз лениво махнул рукой и злобно зыркнул, отгоняя от дверей уж совсем бомжеватого вида люмпенов. Что-то мне подсказывало, что тут уже потрудились социалисты — рано или поздно с ростом урбанизации в любой крупной стране сегрегации в транспорте становится меньше. Шесть станций и одна пересадка, и чем ближе к центру, тем богаче и чище становились вестибюли, тем разношёрстнее становился народ.
Даже прихрамывая после вчерашнего, до учебного центра я добежал вовремя, за десять минут до заданий. Но только на подходе к зданию я понял, что подготовил себе неприятный сюрприз и раздосадованно хлопнул себя по лбу.
Из-за хаоса последних дней я совсем забыл, что пятница — это день практики, и ехать мне предстояло совсем не сюда. Предстояло ехать на задание, иначе я провалю весь учебный курс.
А второго отчисления в этой жизни я очень не хотел.
Глава 19
Глава 19
Усатый штабс-адьютант, дежуривший в центре, хитро прищурился.
— Уже второй. Этот ещё… Мамонтов тоже заблудился. Надо внимательнее читать расписание!
Справедливости ради, об адресе практики не было сказано ни слова, а сказанное на вводной части за дни уже выветрилось.
— И что за задание?
— Ваш будущий начальник должен распределить. Обычные текущие задания средней сложности и срочности.
Недолго думая, я позвонил Корнею Кучину.
— Ага, нашёлся! Я думал, ты совсем забыл. Ладно, прощаю. На сетевом ресурсе задание уже есть. Я вам одно с Мамонтовым выписал. Ищи давай его, он расскажет.
Телефона Мамонтова не было, но выбежав на улицу и покрутив головой, я обнаружил его на парковке учебного центра, садящимся в подъехавшее такси.
— Стой! Стой, чертяга! — кое-как я заковылял к нему, благо, он обратил внимание и соизволил меня дождаться.
— Мне сказали, что вас будут отчислять, — с каменным выражением лица сказал Мамонтов, когда я приземлился на заднее сиденье, и секундой спустя зловеще, слегка безумно расхохотался. — Что, хорошо я пошутил, да?
— Нет, — сказал я. — Во-первых, давай на ты, задолбал. Во-вторых, говори, что за задание хоть?
Он заглянул в мобильник — здоровенный и позолоченный по углам.
— Баронесса Эльза Юлиевна Гильдебрандт, Рублёвское шоссе, десятый километр… Товар особой категории, вес брутто — два килограмма.
— Гильдебрандт — это ж адмирал. Не его жёнушка? — подал голос таксист с переднего сиденья.
— Помалкивай, мужик! И уши не грей. А не то мой коллега-сенс нашлёт на тебя затычку. Так, о чём я…
— Где забрать?
— Шестой московский распределительный склад Отдела Особых поручений в Кунцево… Третий Рублёвский переулок, дом 85. Понятия не имею, где это.
— Да знаю я, где это, барин, — снова подал голос таксист. — Вы, главное, не паникуйте. Заказ срочный? Несрочный же, вижу, иначе бы курсантов бы не позвали. Курсанты?
— Заткнись, мужик! — снова рявкнул Лукьян. — Попросил же!
— Молчу-молчу!
Некоторое время ехали молча, затем Лукьян вдруг спросил:
— С Аллой давно знаком?
— Полтора года, поступали вместе. Общались не очень много. А что?
— Нет, просто. Красивая, — сказал он, глядя в окно. — Только зазнаётся очень сильно. Покладистой женой не будет. Родители не одобрят.
— Не будет, — кивнул я.
— Может, тогда… не как жену, а? Ну…
Он как-то испытующе посмотрел на меня — видимо, думая, как я отреагирую.
— Не советую. Упоминала про негативный опыт. Как раз с лицом купеческого сословия.
— А чего это ты её защищать удумал? А? Виды имеешь?
Ситуация немного накалялась, машина мчалась по внутренней магистрали под сотню, но важнее всего было то, что мне ещё с этим расхрабрившимся петухом предстояло работать. Да уж, менее удачного места и времени для уточнения социальной иерархии было сложно придумать. Самым разумным показалось остудить пыл, переведя в шутку.
— Лукьян, я не имею на её виды. Но если ты хочешь, чтобы я отстоял честь знакомой дамы в дуэли на водяных пистолетах, или, скажем, на пощёчинах — пожалуйста, давай сначала успешно завершим нашу стажировку.
— Ты прав, — кивнул Лукьян, слегка осклабившись. — Женщины приходят и уходят, а карьера остаётся. Уверен, мы уладим этот вопрос позже.
До упомянутого склада на восточной окраине Москвы мы доехали за сорок минут. Такси было арендовано на несколько часов, и наш водитель вальяжно вышел из салона, закурив трубку. Я уже видел несколько раз, что именно московские таксисты здесь предпочитали курить трубки. Мы же просочились через парковку и поспешили к длинному зданию без стёкол, облицованному дешёвым, но весьма ярким металлическим фасадом. По указателям нашли подъезд “Выдача отделу особыхъ поручений”. На входе охранник проверил у нас документы, затем пропустил в офис.
Фойе было пустым. Коренастая, но весьма красивая девушка, сидевшая в окне, строго спросила:
— Подмосковные? Номер заказа?
— Эм… — Лукьян зарылся в мобильнике, но она догадалась раньше.
— Стажёры, что ли? Неумехи. Сейчас посмотрю в системе… Так… вижу, — сказала она, выгнала на принтере пару страниц и громко хлопнула ладонью об стол. — Подписаться о принятии, где клиенту подписывать — знаете?
— Знаем, — кивнул я, хотя бланк этот помнил весьма плохо.
— Распаковка обязательна. Не забудьте отметить в системе. Ждите выдачи.
Откуда-то из полумрака коридора вынырнул сутулый худой парень с лицом настолько бледным, что мог сойти за вампира. Одним словом, типичный кладовщик. Он вывез длинную коробку, замотанную в непрозрачную плёнку — в ладонь шириной и в локоть длиной. Раскланявшись, мы отправились обратно в машину таксиста.
— Интересно, что там? — Лукьян немного неаккуратно потряс коробку, поднеся к уху.
Я несколько грубо вырвал её из рук.
— Только не говори, что ты хочешь распаковать и посмотреть. Если это действительно жена
