— Где находится гробница Тутанхамона? — спросила она. Дэниел вытянул руку.
— Вон там. В середине долина сужается наподобие горлышка бутылки. Рассмотрела? Налево от сужения уходит небольшой распадок. Это квадрат 9, захоронение Рамсеса VI. Гробница Тутанхамона за ним,
— А ты ведешь раскопки…
Дэниел ощутил, как в груди у него что-то дрогнуло.
— Отсюда это место не увидишь. Слишком далеко и вверх, ближе к Тутмосу III.
— Помню, однажды мы были здесь вместе: мать, отец и я. Тогда я была еще ребенком. Отцу предложили прочитать на пароходе лекцию туристам, вот он и забрал нас с собой. Он очень радовался, когда повел нас к гробницам, а мне хотелось побыстрее вернуться на пароход и броситься в бассейн. Наверное, именно тогда отец понял, что я никогда не пойду по его стопам.
Дэниел повернул голову к Тэйре, чуть повел плечом, как бы собираясь взять ее за руку, но так и не решился. Зажав между большим и средним пальцами окурок сигареты, отбросил его далеко в сторону.
— Твой отец очень любил тебя, Тэйра, — сказал он негромко.
— Не знаю.
— Поверь, он действительно любил тебя. Есть люди, которые просто не умеют говорить о своих чувствах.
В этот момент ладонь Дэниела все-таки легла на стиснутые в кулачок пальцы Тэйры. Оба замерли, не произнесли ни слова, словно возникший контакт был настолько хрупок, что его разрушило бы малейшее движение. Солнце уже опустилось за горизонт, начинало темнеть. В небе появились первые звезды, далеко внизу зажигались огоньки в окнах домов. Можно было различить, как на соседнем склоне возле армейской палатки копошились двое или трое солдат — один из сторожевых постов, выставленных в холмах после резни в Деир эль-Бахри. Поднялся прохладный ветер.
— У тебя кто-нибудь есть? — ровно спросила Тэйра.
— Ты имеешь в виду любовниц? — Дэниел улыбнулся. — Были, но ни одна… — подбирая слово, он на мгновение смолк, — не запомнилась. А у тебя?
— То же самое. Кто такая Мэри? — против воли вырвалось у нее.
— Мэри?
— Вчера ночью ты во сне повторял это имя.
— Не знаю никакой Мэри.
В голосе Дэниела звучало искреннее недоумение.
— Ты все время бормотал: Мэри, Мэри.
Археолог задумался, его губы шевелились. Внезапно Дэниел громко расхохотался:
— Мэри! Замечательно! В тебе заговорила ревность, Тэйра? Признайся, ревность?
— Нет! — возразила она. — Простой интерес.
— Ради Бога! Это Мери! Ты ослышалась, не Мэри, а Мери. Мери-Амон. Возлюбленный Амона. Тебе не о чем беспокоиться, честное слово! Она — это мужчина, да еще тот, который две с половиной тысячи лет уже мертв!
Зараженная его весельем, молодая женщина тоже рассмеялась. Ошибка принесла ей чувство облегчения. Сжав ее руку в своей, Дэниел безотчетно склонил голову и прижался губами к мягким губам Тэйры.
Мгновение она сопротивлялась, внутренний голос твердил: «Вспомни! Он опять причинит тебе боль!» Но тут губы Тэйры разомкнулись, руки обвили его крепкие плечи. Как он был ей необходим! Даже после того, что между ними произошло! Или благодаря этому? Ладони Дэниела нежно легли на ее спину, и Тэйра с острым, давно забытым наслаждением ощутила, как к ее высоко поднятой груди тесно прижалась его грудь.
Медленно текли минуты. Когда Тэйра открыла глаза, на холмы уже опускалась темнота. Они сели на обломок скалы, и Дэниел привлек Тэйру к себе, защищая от ветра. Чуть правее вдоль тропинки вниз уходила цепочка слабых огней. Куда больше горело их на равнине; зеленые искорки посверкивали на верхушках минаретов.
— Так кто такой этот Мери? — прошептала Тэйра, положив голову ему на плечо.
Дэниел улыбнулся.
— Сын фараона Амасиса, принц Мери-Амон Сехетеп-ибре. Жил он примерно в 550 году до рождества Христова. Похоронен, по моему глубокому убеждению, здесь, в Долине царей. Последние пять лет я, собственно говоря, и занимался поисками его гробницы. Надеюсь, грабители до нее еще не добрались.
Археолог достал сигарету и, пригнув голову за спиной Тэйры, закурил.
— Когда ты рассчитываешь возобновить раскопки? — спросила она.
Дэниел затянулся, выдохнул дым, наблюдая за тем, как ветер уносит в сторону легкое облачко.
— Раскопок больше не будет, — с горечью ответил он.
— Что это значит?
— То, что я сказал. Их больше не будет.
— Перебираешься на новое место?
— Не знаю. Но с Египтом покончено.
Губы Дэниела побелели от напряжения, правая рука сжалась в кулак, словно он намеревался нанести удар невидимому противнику. Тэйра мягко высвободилась из объятий и чуть отстранилась, чтобы посмотреть ему в лицо.
— Не понимаю. Как покончено?
Дэниел пожал плечами.
— Так, Тэйра. Карьера египтолога для меня завершилась. Все, точка.
В его голосе звучало нескрываемое разочарование. Дэниел поднял голову, безжизненно уставился вдаль.
— У меня отняли концессию. Эти подонки лишили меня возможности работать. В сложившихся обстоятельствах я вряд ли смогу что-либо сделать.
— О Господи!
Выросшая в семье археолога, Тэйра хорошо представляла, каким сокрушительным ударом это было для фанатичного приверженца древнего Египта. Исполненная сочувствия, она положила теплую ладошку на руку Дэниела.
— Что произошло? Расскажи.
Он наполнил легкие дымом и с гримасой отвращения выбросил сигарету.
— А рассказывать в общем-то не о чем. Мы обнаружили остатки фундамента, по-видимому, оборонительной стены. Я хотел рыть дальше, чтобы понять, куда она вела. К несчастью, фундамент простирался за пределы нашей концессии, уходил на соседний участок, к полякам. Нарушать границы отведенной территории категорически запрещено, но, поскольку до приезда поляков оставалось не менее двух недель, я решил: будь, что будет. Естественно, мне следовало связаться с ними или хотя бы поставить в известность местные власти, но… я не мог ждать. Я должен был узнать, куда вела стена, и не удержался.
Дэниел нервно барабанил пальцами по поверхности камня.
— Прибыли поляки, подняли жуткий скандал. Их руководитель обозвал меня безответственным авантюристом, который не испытывает никакого уважения к прошлому. Меня, Тэйра! Я отдал Египту всю жизнь, никто не уважает его историю больше, чем я! И когда он прокричал свои обвинения, на меня что-то нашло. Я ударил это ничтожество, нас еле растащили. Думаю, я хотел его убить. Разумеется, он обо всем донес властям. Посольство Польши заявило официальный протест, и в результате меня лишили концессии. Мало того, мне вообще запретили вести раскопки в Египте. Сочли меня «неуравновешенным типом, представляющим опасность для окружающих». Подонки! Мразь! Перестрелял бы их всех!
Дыхание Дэниела стало прерывистым, плечи подрагивали от возбуждения. Стряхнув со своей руки руку Тэйры, он поднялся, подошел к краю вершины. Несмотря на сгущавшуюся темноту и белесоватую дымку, на дне долины еще можно было рассмотреть крошечные домики. Через минуту-другую археолог задышал ровнее.
