– Мусьё, вы все знаете о неприятностях, обрушившихся на наши головы за последнее время. У меня есть к вам огромная просьба: для преодоления кризиса и непонимания со стороны наших коллег, мы обязаны выдать им преступника, похитившего ценную вещь. Этот негодяй скрывается среди собравшихся в зале, и отсюда никто не выйдет до тех пор, пока виновный не будет найден!
Аудитория взорвалась криками негодования. Каждый кричал о том, что оскорбили лично его, и он требует сатисфакции немедленно. Мелдон устало включил магический усилитель, и его голос заглушил все крики недовольства.
– Это не обсуждается, коллеги. Хотите, режьте меня потом, но я не вынесу позора, если преступник не будет найден.
– А как мы его найдем, коллега? – насмешливо выкрикнул один из академиков. – И с чего вы взяли, что это один из нас? Какие ваши доказательства?
– Я поясню. Уважаемые гномы разработали устройство для обнаружения тех, кто недавно соприкасался с украденным чаром. К несчастью, между нами возникло некоторое недопонимание принципов работы прибора, поэтому ранее мы не соглашались подвергнуться, как нам казалось, унизительной процедуре проверки. Сейчас я лично убедился в правильности работы и безопасности данного устройства, поэтому…
– Что заставляет тебя думать, светлейший, будто мы согласимся проверяться какой-то гномьей штуковиной только по твоей просьбе? – громко спросил высокий и нетипично темноволосый для лусида академик.
– От тебя, моего заместителя, Идренион, я такого вопроса не ожидал, но ты меня не дослушал. Никому уже не нужно проверяться, потому что все уже и так прошли проверку прямо на входе. Устройство установлено в дверях, и мои друзья, на которых вы, вероятно, обратили внимание, сейчас точно знают, кто же из нас вор.
Академики застыли с разинутыми ртами. В их сознании не укладывалось, как председатель осмелился на подобную дерзость. Очень медленно поднялся один эльф, затем другой… третий с места молнией рванул к выходу.
– Не так быстро, дружок! – встретил его у выхода секирой минотавр.
Эльф сходу сделал сальто, перемахнул через голову присевшего от неожиданности Каввеля, в полете сшиб пытавшегося остановить его монаха и попятился, упершись в острие меча Аггрха.
– Ням-ням, – облизнулся орк.
Глаза беглеца покраснели, а из рук выступили очень знакомые Гарбу костяные острия. Аггрх вовремя махнул мечом, но не успел отвести летящий костяной кинжал достаточно далеко. Костяное острие оцарапало кожу, и орк тут же срубленным деревом рухнул на пол, а псевдоэльф побежал дальше, ловко избежав подсечки Антонио.
Гарб изо всех сил швырнул вслед убегающему негодяю склянку с красноватой жидкостью, но тот, даже не оборачиваясь, отвел ее в сторону локтем. Склянка разбилась вдребезги о колонну, оплавив содержимым ее мраморную облицовку. Пробегая по коридору, хапуг успел стукнуть по двум любопытным гномьим головам, высунувшимся посмотреть, по какому поводу шум, и был таков.
Мелдон сразу распорядился отнести раненого Аггрха в лазарет, чтобы им занялись лучшие целители. Однако состояние орка продолжало ухудшаться даже после того, как над ним прочитали все полагающиеся в таких случаях молитвы: рана затянулась, но жар продолжал изматывать тело, и старший лекарь предположил, что пациент отравлен неизвестным ядом магического происхождения.
Поиски сбежавшего хапуга ничего не дали. Свидетели подтвердили, что указанный «эльф» пробегал по улицам, заходил к себе домой, а потом скрылся в неизвестном направлении. Маус и Мелдон организовали совместный следственный комитет для розыска беглого академика.
Примирение прошло бурно, со слезами на глазах, объятиями и заверениями в вечной дружбе. Эльф, правда, потом долго отмокал в ванной, а гном залился пивом по самое горло, но в целом шаткое равновесие восстановилось.
Эльфийская часть Академии побурлила немного да успокоилась. Маркиза де Баранбаса оставили в должности, решив, что он сделал все возможное для сохранения чести и достоинства своих эльфийских коллег. Недоброжелателей у председателя, конечно, тоже прибавилось, но их голоса заглушились хором, поющим оду восстановителю мира и спокойствия. Научные руководители и лаборанты наконец вернулись к своим повседневным занятиям.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
***
– Мелдон, а почему вы решили, что вором непременно окажется один из членов Президиума? – спросил Гарб, утопая в роскошном мягком кресле.
В следующие несколько дней после разоблачения шпиона шаман стал частым гостем в кабинете эльфийского аристократа. Гоблин и эльф обсуждали поимку вора, а заодно присматривались друг к другу. Гарб с живейшим интересом знакомился с эльфийским бытом и приобщался к странной культуре остроухих, основанной на почитании телесных удовольствий и священных деревьев.
Гоблину никогда не доводилось общаться с лусидами, но он много слышал об их заносчивости, и кровожадности. Любопытство в конце концов пересилило осторожность, но поначалу Гарб вел себя очень скованно. Маркиз был само дружелюбие, и лед недоверия постепенно растаял. Шаман до последнего не верил, что высокомерный эльф способен на дружеские чувства, но в итоге оказался приятно удивлен.
Мелдон тоже сперва осторожничал, но после первых же бесед восторженно погрузился в знакомство с гоблином. Его совершенно очаровали острый ум и образованность гостя. О длиннолапом народе существует масса стереотипов, и Гарб не вписывался ни в один из них. Разве такой развитый юноша может опуститься до каннибализма или других жутких пороков, приписываемых дикарям? А уж когда де Баранбас понял, что имеет дело с первоклассным магом-экспериментатором, его восторгам не было предела. Впрочем, эльф на всякий случай тщательно скрывал свои чувства.
– Ни у кого другого не было возможности посещать крыло гномов, чтобы тщательно изучить обстановку и выяснить, где и что они будут делать, – ответил маркиз. – К тому же этот молодчик и так был у меня на подозрении. Втайне я все же надеялся, что ошибаюсь, но факты свидетельствовали против него.
– Вы что-то знали? – удивился шаман.
– Да. После вашего рассказа меня озадачило, что гномий прибор указал на мой недавний контакт с украденной вещью. Позже я припомнил, будто встречал этого беглеца, Моротара, идущим по Академии. Я тогда поприветствовал его, а он спрятал руки за спину. У нас так не принято, но он был новичком в Академии, хотя и подающим надежды. Я сделал замечание, и он поздоровался со мной как положено за руку. Во второй он держал некий ничем не примечательный жезл, которым случайно прикоснулся ко мне. Других догадок у меня не было, а он бы стал отпираться и все отрицать, если бы мы просто предъявили обвинение. Сами понимаете, заставить родовитого эльфа что-то сделать очень сложно, а проверять уловителем его одного только на основании простого подозрения…
– А как ему удавалось так долго маскироваться? Ведь лусиды выдающиеся маги и не могли не чувствовать маскировочные чары.
Мелдон в ответ тепло улыбнулся, от чего на уголки глаз эльфа на мгновение напал выводок мелких морщин.
– Это весьма щекотливый момент, – убрав улыбку с лица серьезно сказал маркиз. – Дело в том, что очень многие перворожденные пользуются одним простеньким заклинанием, чтобы скрыть мелкие недостатки своей внешности. Какой-нибудь шрам, например. Да, от Моротара исходили необычайно сильные эманации, но ничего необычного в нем не было. Высокопоставленный эльф должен быть красивым несмотря ни на что! Мало ли, что он мог скрывать – излишне крючковатый нос, кривые зубы или прыщи. Теперь нам, видно, придется пересмотреть всю концепцию безопасности. Кто бы мог подумать, что он окажется даже не одним из нас! Жаль, ему удалось уйти.
– Да, идея убрать гномий караул от дверей оказалось не самой удачной. И как его теперь ловить?
– Теперь, когда личность злоумышленника раскрыта, это вопрос времени. Город ему не покинуть – ловушка гномов действует исправ… Ох, дырявая моя голова! Как же можно такое забыть! Ведь я каким-то образом смог миновать эту ловушку, оставив гномий патруль бесноваться внутри городских стен. Они выйти не могли, а мне удалось!
