это время рядом с носом, совсем близко от него, проходил один из битком нагруженных гражданских катеров, везущих с берега очередную партию спасённых. Для маленького судёнышка внезапный ход эсминца оказался полной неожиданностью. Солдаты в ужасе разевали рты и махали руками, пытаясь дать понять экипажу корабля что им грозит столкновение, а сам катер начал увеличивать ход, чтобы попытаться успеть проскользнуть под самым носом гиганта. Казалось, ему это уже удалось но эсминец всё же задел его корму, напрочь оторвав её и даже не вздрогнув. Что там было дальше — неизвестно, поскольку картину скрыл серый корпус корабля, с каждой секундой увеличивающего скорость.
Другие эсминцы тоже начали реагировать. Они спешно давали ход и пытались сбить пикировщики, которые уже зависли прямо над ними. И только сейчас на кораблях заметили ещё одну страшную опасность, которую едва не упустили из-за штурмовиков. Сначала в сторону торпедоносцев устремился один огненный жгут зенитной очереди, потому ещё несколько. Но было уже поздно…
«He-111», ведомые самыми отчаянными экипажами, уже разобрали цели и теперь рвались вперёд, невзирая на зенитный огонь, усиливающийся с каждой секундой. Вот сразу два из них, сбросив свои торпеды, чуть приподнялись над водой и стали круто поворачивать в сторону, чтобы удалиться подальше отсюда на безопасное расстояние. Затем ещё пара сделала то же самое… и ещё… и ещё. Восемь торпедоносцев, благодаря оплошности корабельных зенитчиков почти незаметно подобрались к целям и, сделав своё дело, стали уходить.
В этот момент, словно из жалости, Фортуна улыбнулась англичанам, буквально краешком губ… Одна из зенитных очередей всё-таки попала в крыло «Хейнкеля» из последней пары как раз когда тот разворачивался. Мгновенно вспыхнул правый двигатель, пилот не успел среагировать, машина зацепила левым крылом воду… и закувыркалась по ней, раскидывая по поверхности куски конструкции. Эта потеря оказалась единственной для торпедоносцев, остальные ушли, так же над самой водой, выполнив боевую задачу.
Понятное дело, Шольке не видел сброшенные торпеды, но не сомневался что хотя бы часть из них попадёт в серые корпуса. В это время самые первые пикировщики достигли, по их мнению, наиболее оптимальной точки сброса и освободили бомбодержатели от своих «подарков». Не став снова набирать высоту они последовали примеру торпедоносцев, прижались к воде и полетели к берегу, зная что больше ничем повредить боевым кораблям уже не смогут.
Возле медленно двигающихся эсминцев взметнулись первые большие столбы воды от промахнувшихся бомб. Но тут же сверкнуло и пламя, показывая что не все они упали в «молоко». Ещё на одном корабле взметнулся огонь… Остальные, кажется, не задело…
Внезапно на стоящем чуть в стороне эсминце, прямо посреди корпуса, расцвёл огромный шар огня, охвативший весь правый борт судна. Лишь ещё через несколько секунд до Гюнтера докатился раскатистый звук взрыва, показывая что как минимум один из ушедших торпедоносцев точно не промахнулся.
В следующие секунды большую часть кораблей закрыли гигантские водяные всплески, из-за которых нельзя было разглядеть эффективность сброса бомб штурмовиков. За этой завесой продолжало грохотать, оттуда вырывались светящиеся зенитные жгуты пуль и снарядов, вражеские расчёты упорно старались защитить свои эсминцы от угрозы с воздуха. И у них это получалось!
Шольке сжал зубы, видя как сразу три пикировщика «Люфтваффе» были подбиты бешенным огнём зенитчиков. Два биплана «Не-51» и один «Штукас». Первая из этих устаревших машин развалилась на части прямо в воздухе, ещё пикируя на корабли. Горящие бесформенные обломки дождём посыпались в море, сегодня щедро принимавшее в свои прохладные объятия как уничтоженную технику так и живых людей. Другие два самолёта, уже осуществившие атаку и зацепленные при отходе, отчаянно сражались за жизнь. Они даже летели в одном направлении недалеко друг от друга.
«Воздушный пехотинец» беспомощно болтался в воздухе, словно пилот перед вылетом выдул целую фляжку чистейшего шнапса. Из-под капота двигателя вырывался чёрный дым вместе с робкими языками пламени, лобовое остекление забрызгано маслом, а задняя часть кабины со стрелком зияет окровавленными осколками фонаря. В довершении всего у штурмовика отсутствовало левое шасси, вместо него торчала стойка, явно непригодная для нормальной посадки. Да уж, парням здорово досталось… Не отрываясь от бинокля Гюнтер мысленно начал желать им благополучно добраться домой, но у судьбы на несчастный самолёт были другие планы. Уже почти подлетев к линии песка изнемогающий мотор, буквально пожираемый огнём, не выдержал. Он закашлялся и тут же винт стал крутиться гораздо медленнее, останавливаясь на ходу. Шольке затаил дыхание, предчувствуя беду, и она не замедлила себя ждать. На его глазах отважный лётчик, увлекаемый к поверхности воды силой тяжести машины, задрал нос… и рухнул в море, взметнув своим изуродованным корпусом тучу брызг! «Ju-87», или то что от него осталось, несколько секунд качался на мелких волнах а потом, задрав винт, медленно ушёл под воду. Спасся храбрый пилот или же ушёл на неглубокое тут дно вместе со своей верной металлической птицей Гюнтер так и не увидел.
Ко второму «Не-51» та же ветреная девка Фортуна была более благосклонна. Весь словно обгрызенный, тоже с дымящимся двигателем, биплан пролетел над местом падения «Штукас», круто развернулся на восток и пошёл на снижение, видимо, собираясь сесть прямо на пляж. С крыши Шольке мало что было видно, но поскольку взрыв не раздался то он предпочёл решить для себя что парень сел удачно.
— Горят, командир!!! Они горят, паршивые англичашки!!! — внезапно оглушил его громкий восторженный рёв здоровяка Бруно.
Тот от радости тряс кулаками, обводя всех сияющим взглядом. Его бурно поддержал Ханке, от избытка чувств выпустивший в небо короткую очередь из своего пистолета-пулемёта. И лишь не отрывающийся от бинокля Пауль промолчал, при этом широко улыбаясь. Удивлённый Гюнтер, сообразивший что переживая за сбитых пилотов упустил что-то другое, не менее важное, тут же перевёл взор снова на море и отрегулировал окуляры.
Ему хватило всего несколько секунд чтобы понять причину восторга своих подчинённых.
Вдалеке было хорошо видно насколько эффективной оказалась такая скоординированная воздушная атака. Три… нет, четыре эсминца пылали, поражённые бомбами или торпедами отчаянных сорвиголов фон Рихтгофена! Один из них, весь облепленный сотнями людей, как раз в это время медленно кренился на правый борт, пылая от кормы до самого бака. Вместо надстройки чудовищно смятая металлическая конструкция с красно-чёрными раскалёнными обломками, торчащими в разные стороны и изрыгающая огонь. Экипаж и выжившие солдаты хватались за выступы на палубе и за друг друга, стараясь не свалиться в воду, но у многих это не получалось, и они летели вниз, размахивая руками…
Другой, видимо, тоже поражённый в корму, неподвижно застыл на месте. Его нос
