подхватил свой чемоданчик и быстро затерялся в толпе.
По базару я толкался долго – найти нужный мне магазин в этой толчее было нереально сложно. И хотя я намечал себе ориентир, выполнить движение в намеченном направление мне не удавалось. Постоянно приходилось обходить какие-то лотки, столики, навесики и вполне капитального вида ларьки. Это не говоря уже о снующих повсюду разносчиков, предлагающих отведать невиданные напитки, горячие блюда сомнительного происхождения или сующих тебе в лицо горстей бижутерии, сувенирки, амулетов или религиозных символов. Их воплям, расхваливающим свой непревзойдённый товар вторили зазывалы неподвижных торговых точек. Чего только мне не пытались всучить – и сушёные лапки зверя Ю, которые, если заварить их в кофе гарантированно повысят потенцию до заоблачных вершин. И редкие артефакты с второго спутника газового гиганта системы Росс 43 – продавец утверждал, что его товар – последние образцы сгинувшей цивилизации разумных амфибий. На мой взгляд продавал он просто ржавые железки, собранные на ближайшей свалке. Предлагали фалангу пальца ноги святого Ома, прославившегося своими добродетелями и обладание которым позволит завоевать благосклонность любой красавицы. А уж украшений, оружия, шлюх и еды было просто немерянно.
Не было только вывески «Армейского Магазина».
Устав толкаться я отполз, точнее продрался сквозь толпу к стенке, к моему удивлению оказавшейся незанятой очередной торговой палаткой и в изнеможении прислонился к стене.
– Умаялся? – услышал я знакомый голос.
Повернув голову я обнаружил Сергея. Он подошёл ко мне и пристроился рядом.
– Да уж…дурдом тут у вас редкостный.
– Есть такое. А чего ищёшь то?
– Да Армейский Магазин. Должен быть где-то тут.
– Есть такой, – подтвердил инженер.
– Только ты отклонился сильно. Тебе от входа надо было идти прямо, до ларька Йола Блаженного, он хлам за святыни выдаёт.
– Псих?
– Не дурнее нас., – усмехнулся Сергей.
– Блаженный он.
– Есть разница?
– Есть. Псих он псих. А блаженный – почти святой. Знаешь сколько он за свои сувениры ломит?
Я отрицательно покачал головой.
– Лучше тебе не знать. Хотя, если быть честным – может и за так отдать. Вот народ к нему и ломится.
Я пожал плечами.
– Мне пофиг. Я в Армейский магазин шёл.
– А…Ну да. Так вот, от его ларька тебе надо было пов…
– Извини, – перебил его я.
– Ты мне лучше скажи – отсюда туда как добраться?
– Вон, видишь палатку с высоким шпилем, – он вытянул руку и проследив её направления я увидел что-то возвышающееся над общей массой палаток.
– Вот к ней иди, а от неё – по кратчайшей к стене. Там увидишь… Ой…мляяя… – внезапно Сергей схватился за голову.
– Да они сдурели! – он подхватил свой чемоданчик и рванул влево от меня. Там, куда он направлялся, средь палаток к подволоку отсека, поднималась струйка чёрного дыма. Странно, но пожарная сигнализация не трезвонила, как должно быть при малейшем задымлении.
Я в очередной раз пожал плечами и направился к указанному ориентиру.
Продравшись сквозь плотные ряды торгашей и посетителей я вышел к противоположной переборке отсека. Тут, в отличии от противоположной стены, ларьки стояли плотно и отыскать местечко для перекура возможным не представлялось, что меня опечалило. Проход, точнее прорыв сквозь вопящую, цепляющую тебя руками в надежде подтащить к своему ларьку, толпу далось мне с трудом и с потерями. Беглая инвентаризация, проведённая на относительно свободном пятачке выявила потерю шеврона вольного пилота на рукаве и, как это не печально – пистолета. Он располагался в набёдренной кобуре, удерживаемый магнитной защёлкой с биозамком и, по словам продавца, вытащить его из кобуры не мог ни кто. Но – вытащили. Точнее срезали кобуру и теперь остатки ремней сиротливыми куцыми хвостиками свисали из крепёжных петель но штанине. Чертыхнувшись – пистолета особо жалко не было, стандарт, таких навалом в любой оружейной лавке, неприятен был сам факт, я осмотрелся.
В паре метров слева распахивал тяжёлые, бархатные с виду полотнища, какой-то шатёр. Слева громоздилась сколоченная из досок кривая будка. Покачав головой от такого контраста я шагнул к шатру.
– Вах! Дорогой ара-джан! Проходи, сладкий мой. Садыс. Чай, халва кюшай, меня слюшай! – из темноты выкатился небольшого роста, но весьма полный мужчина. Он был замотан в какие-то яркие тряпки и был какой-то неопрятно заросший. Волосатые руки, борода щёткой, густые чёрные пряди из под обматывающей голову ткани – всё это торчало в разные стороны.
– Садыс, садыс. – он вытянул откуда-то сзади раскладной стульчик.
– Щербэт халодный ща будет. Всё для тебя, друг. Вах, как я тэбя ждаль.
– Уважаемый, – я отстранился на шаг.
– Вы меня с кем-то путаете.
– Ч’то ты, дарагой, Ч’то! Тебя ждал, ночи не спал, всё думаль – когда же ты ко мине заыдёшь. Что хочешь? Всэ сдэлаю! Дэвочку хочэшь? – он откинул занавесь, демонстрируя лежащую на подушках девушку, из одежды на которой были только бусы.
– Нэт? Травка, таблеточку, вах какую сладкую? Наыс? Крэк? Классику?
Я отрицательно замотал головой.
– Покюшать? – торговец не желал признавать своего поражения и вытащил у себя из-за спины тарелку с горкой чего-то светло-жёлтого с редкими красными и коричневыми вкраплениями.
– Плов! Ваааааахххх! Какой! – с подвыванием в голосе продолжил он.
– Барашэк только утром бэээ-бээээ…Нежьный как девюшка! Вах. Поешь, дарагой и отдохни с красавицей.
Из плова что-то выползло, коричневое и многоногое, и упало на пол, свалившись с края пластикового диска.
– Вот, видишь? – он ткнул носком красного сапога насекомое.
– Какою вкюсный плов? Все хотять!
С трудом сдерживая рвотные позывы я ретировался в сторону будки из досок. Наверное это было некое подобие загона – сквозь щели было видно какое-то движение внутри, сопровождаемое постукиванием изнутри. Внезапно из под одной из стен, прямо по палубе потёк мутно-жёлтый ручеёк, догоняя который покатились горошины чёрного цвета.
Они тут что, совсем сдурели? Устроить хлев на Станции? Бред!
Но, подтверждая мои мысли из за досок раздалось блеяние. Чертыхнувшись я перескочил через ручеёк и пошёл дальше.
Миновав ещё несколько палаток, в которых мне предлагали купить редкие ткани с созвездия Ван-Хо 47, робота-маникюрщика из Империи и новенькую чалму – вах-вах, савсэм новый, мамой клэнусь, с подозрительным коричневым пятном сзади, я выскочил к стоявшей на пустом пятачке армейской палатке из выцветшего до белизны брезента. Голограмма над ней указывала, что я, наконец, достиг своей цели – это был Армейский Магазин.
Внутри, за стандартным раскладным столом, подперев голову руками, дремал седой мужчина, облачённый в полевую форму без знаков различий. На столе лежал пистолет и планшет. Больше в палатке я ничего не увидел. Стол, стул, мужик на стуле и пара вещей на крышке стола.
– Добрый день, – зайдя внутрь вежливо
