теперь же, как противовес, с одной стороны, нельзя не признать, что тело от такого суточного возлежания в пастели сильно и решительно отстало и во многом, и вместе с тем, во всяком случае, пока, вернуться к прежнему обсасыванию прежних мыслей и столь любопытным всплескам прорисовок хоть чего-либо подобного тому, что приключалось, в памяти, пока что-то не удаётся. И вместе с тем, что было бы необходимо сразу выставить на первый план из того, что столь неоднозначно проступило вследствие таких довольно специфических раздумий — формирование образа, в самом разном варианте вида и возможности организации сказанного. Тем более что нечто выставленное напоказ в качестве подобного может быть воспринято в самом экзотичном оформлении. Образ, прежде всего подобное может представиться тем, что формируется как сама вариация проекции личности, организующаяся от момента появления на Свет. Как при подобном взгляде много всего и сразу в самое естественной необходимости проступает — личность (лицо?), появление на Свет — что, возможность при подобном увидеть то, от чего Свет отразится, уже формируя подобным своего рода образ чего-то? Пусть образ не чей-то, а кого-то, важно, что воспринятое и оказывающее какое-либо воздействие при таком восприятии окажет некоторое творческое усилие при формировании того образа, которому вследствие подобного и оформляться. Всё время рисуется картинка формирования собственного образного оформления от младенчества, когда малое и только на Свет появившееся формирует себя, по сути, в сущности, ступень за ступенью, при этом имеет возможность забираться на очередную ступень, чтобы начать потом, стоя на ней, формировать новую, уводящую более ввысь только когда пред идущие не только перед этим построены, но и заметно расширены, давая этим платформу, на которую есть возможность, при последующем росте, надлежащем образом опереться. Такое пирамидальное построение роста, оно ведь характерно не только для только родившихся, но и для верхних проекций развития, когда рост, и прежде всего духовный, достигает значительно более высоких проекций. Что же касается более высоких проекций, что тут можно иметь — одно оформление формирование образа, когда за основы берётся тот Свет, что даруется изнутри, по сути, Свет жизни, другой организатор формирования образа — тот Свет, что, формирую окружающую образность, по сути своей, из подобного формирует определённых параметров мир, который и повлияет на формирование того образа, участвующего в делах этого мира. Возникает любопытная мысли, что точки соприкосновения Света телесного, Света жизни, и Света стороннего, света окружающего, Света оформляющего восприятие мира и позволяет организовывать грань того самого тела — формы существования, живущего в мире и формы подобного (сознательного с определённого момента, разумеется) существования в нём.
Дополнительные слова об образах жившего на отражении в памяти неживого — судя по всем присутствующим проявлениям своеобразный рисунок здесь присутствует, и так-как мысли о смысловой нагрузке подобного рисунка уже появились, пожалуй впору подобное записать. И так, что имеем в качестве основных идей организующего характера — особенно ярко вспоминается не всё подряд, базовой основой для яркого, полного мелочных зацепок, вдруг проявляющегося воспоминания является прежде всего предмет, в большинстве своём игрушка, в своё время купленная родителями, и, в последствии, ставшая очень значимой при дальнейшем детском развитии. Как надо понимать, в своё время, подобная игрушка приняла на себя весьма серьёзную долю рисунка образного отпечатка при духовном росте подрастающего малыша, и теперь, опять воскресая в памяти, да еще в подобной мелкой детальной полноте, полагаю, она, одновременно, привносит отпечатки того юного образа, подобным накладыванием былого на пожившее словно бы обновляя то, что уже далеко не к улучшенью устремилось от возраста. В общем, всё это начинает выглядеть как такое своего рода омоложение, что ли, или, во всяком случае, как нечто очень-очень похожее. Во всяком случае, как сразу можно отметить, игрушки выбираются памятью далеко не все подряд, а именно те, которые были реально значимы для детского сознания, и одно это уже само по себе весьма весомо. Что же касается всплесков воспоминаний касательно событийности, то на данный момент это именно всплески — что-то проступает, отдаёт чем-то былым-знакомым, после чего бесследно пропадает, то есть, этому тоже можно приписать возможность транслировать какую-то образность, да только как такое способно этим поделиться, если и само, по сути, в памяти и на пару мгновений задержаться неспособно. Можно ещё порассуждать о влиянии создавшегося образа на неживой материальный объект, правда, тут рассуждения как-то в изначальности и первооснове строятся на сохранённом в памяти о сделанном. Действительно, одни из самых важных и в том числе для сознания и памяти игрушек детства оказались те, которые сделал именно тогда руками сам. Эти игрушки словно аура фантазии особой отличала, давала им возможность быть особыми. Игрушки эти, надо понимать, не в помойку полетели, а были разобраны на части. Вот и попробуй здесь определиться, были ли они наделены при создании какой-нибудь особой аурой, и куда эта аура после разборки, вот так, раз, и подевалась? Ведь если изначально исходить из всех подобных предпосылок, то созданное награждает аурой всё тот же создающий, а аура, если с нужной точки посмотреть, всё тот же образ, только вот на этот раз наделяется подобным уже нечто неживое. И если посмотреть внимательно на ситуацию, то в прямом смысле формировать этот самый образ это самый образ без помощи живого не имеет — организует, формирует, изменяет доукомплектует образ именно живое, что находится с подобным неживым в контакте (как надо понимать за счёт формирования при контакте о неживом какого-то своего собственного особого мнения) (Что мы имеем в обыденной реальности — формирование особого определённого мнения об определённых предметах определённого производства, иногда подобное протекает с успехом, иногда с обратным эффектом, как бы там ни было, но принято придерживаться того мнения, которое соответствует тому, что укоренилось в сознании как истинное, и истинным, правильным сознанием принимается.) Можно хвалить, создавая образ хорошего, (что, сам раскрашиваешь, применяя собственный Свет, некую образность?) но присутствует ещё и личное соприкосновение с подобным раскрашенным, и тут уже другая образность формируется и, как следует понимать, выходит при формировании образа на первое место — к формированию этого образа в первую очередь причастно личное участие, такому и доверия побольше как из подобного и следует без видимых сомнений понимать. По столь понятным причинам подобный образ становится для сознания важнее. Теперь, какой собственный след от воздействия своего собственного образа при жизни можно оставить? Чтобы подобное творение целиком и полностью стало нести на себе отпечаток воздействия следа после прожитой на тот момент жизни, тут, наверно, присутствует необходимость даже материал из которого
