корпуса. Отсюда он не слышал ровного шума турбин, парогенераторов и охлаждающих насосов, но с утра он осмотрел их и был уверен, что все они работают исправно. Утренний и послеобеденный заход к щитам управления уже стал ритуалом; операторы перестали не только удивляться, но и обращать внимание на бесшумную тень за спиной. Гедимин не раз уточнил, мешает ли он им — и очень надеялся, что они отвечали «нет» не потому, что боялись. «Теперь надо зайти на водоочистку,» — подумал сармат, глядя на синее небо. Этот день был безоблачным и не по-июньски тёплым, наводящим на мысли о купании (пусть даже в градирне).
За углом послышались мягкие, но тяжёлые шаги. Одинокий «Рузвельт» вышел из-за стены и направился к сармату.
— Мсьё Гедимин, — из экзоскелета послышался голос Фюльбера; механизм остановился почти вплотную к инженеру. — Ваши перемещения трудно предугадать.
Гедимин молча кивнул, ожидая продолжения. Ему было слегка не по себе.
— У меня не очень хорошие новости для вас, мсьё инженер, — Фюльбер понизил голос. — Наш старый знакомый Невеш завтра будет здесь. Намечена масштабная проверка, и я узнал об этом в последний момент. У вас есть полчаса на то, чтобы покинуть станцию и явиться на центральный пост охраны. Боюсь, я не могу обеспечить вас должностью инженера на электростанции. Вам придётся вернуться к работе ремонтника.
Гедимин изумлённо мигнул.
— Почему⁈ Запуск второго энергоблока прошёл успешно. Ты сам сказал, что тебя устраивают все сроки…
— Да, да, — перебил его Фюльбер. — К энергоблоку претензий нет. Но меня совершенно не устраивают ваши участившиеся нервные срывы. В таком состоянии вы попросту опасны и для себя, и для станции.
Гедимин резко выдохнул. «Срывы? О чём он⁈»
— У меня не было никаких срывов, — медленно и отчётливо проговорил он. — Особенно на станции.
— Да, конечно, — из экзоскелета послышалось негромкое фырканье. — Разумеется, это не вы бились в горячке после запуска, и не вас пришлось отливать водой. И это не вы за невинный вопрос едва не засунули в турбину мсьё Цкау. Конечно!
— Так это Константин… — медленно произнёс сармат, сжимая пальцы в кулак. — Это он… рассказал?
— Я умею собирать информацию, мсьё Гедимин, — ровным голосом ответил Фюльбер. — И собранного мной достаточно для однозначных выводов. Я настоятельно рекомендую вам не входить в залы управления и не приближаться к машинному залу, если вы не уверены в своём спокойствии. Собирайтесь. На посту вам выдадут новые знаки отличия.
Экзоскелет развернулся и зашагал прочь. Гедимин несколько секунд смотрел ему вслед, и его глаза сходились в тёмные прорези. «Снова вышвырнули на свалку,» — он сжал пальцы в кулак так, что костяшки онемели. «Я построил этот реактор, и всё равно меня к нему не подпускают…»
…Полчаса спустя Гедимин — всё в том же белом комбинезоне «заражённой» зоны, но с новыми нашивками вместо снятых старых — вошёл в один из ремонтных ангаров. Внутри он застал два десятка сарматов и ящики с баллонами, отмеченными знаком биологической опасности. Рядом с ящиками лежали завёрнутые в прозрачный скирлин распылители, жёсткие конструкции с двойными соплами, больше похожие на оружие, чем на мирный инструмент.
— Гедимин Кет? Инженер-атомщик? — сармат с нашивками бригадира ненадолго убрал с лица респиратор и внимательно посмотрел на пришельца. — Помнишь меня? Я Исангер Гьоль. Ты починил мне проходчик.
Гедимин кивнул, медленно вспоминая давнюю весну, широкую просеку в лесу и песок, смолу и машинное масло на комбинезоне.
— Неисправные бластеры, — сказал он. — Да, помню. Здесь для меня есть работа?
Исангер посмотрел ему в глаза и настороженно сощурился.
— Ты точно в себе, атомщик? Ты работал с реакторами. Откуда ты взялся здесь, в ангаре?
— Приказ, — сузил глаза Гедимин. — Не хочу говорить.
Сарматы, окружившие бригадира и пришельца, растерянно переглянулись.
— Не говори, — согласился Исангер. — Сегодня по плану обработка первой градирни гербицидами. Умеешь переключать главные насосы?
Сармат кивнул, переводя взгляд на свёртки с распылителями.
— Новое оборудование? Раньше не было таких обработок?
Некоторые из сарматов оживились и перестали настороженно щуриться. Один из них выдвинулся вперёд.
— Распылители только со склада. Думаешь, есть неисправные?
— Я за то, что найдутся, — пробормотал другой сармат. — Один или два, но не больше.
— Никто не собирался работать с непроверенным оборудованием, — слегка сощурился Исангер. — С этим мы справимся. Иди к насосам, атомщик. Отключай первую градирню. Чем меньше воды там останется, тем проще будет работать.
На главной насосной станции (в двух метрах под поверхностью земли) было шумно, но лишней сырости Гедимин не заметил. Деловито осмотрев видимую часть насосов и труб, он направился к диспетчерской — небольшой звукоизолированной комнате, куда с трудом помещались двое сарматов. Звукоизоляция была так надёжна, что внутри предусмотрели свою аварийную сигнализацию — и «дверной звонок» для неожиданных пришельцев.
— Отключайте первую, — скомандовал Гедимин, заглянув внутрь. — Гербицидная обработка.
Один из сарматов, сидящих внутри, вскинулся, изумлённо взглянул на него из-под защитной маски и часто замигал.
— Гедимин? А где твоя форма?
Ремонтник помянул про себя уран и торий — Иджес работал на этой насосной станции в первую смену и нигде больше находиться в это время не мог. «А я не поприветствовал его,» — подумал сармат и окончательно расстроился. «Какая глупость!»
— Я ремонтник, — буркнул он, прикоснувшись к новым нашивкам. — Отключи градирню. Мне работать надо.
Иджес прекратил было мигать, но после его слов снова начал. Нехотя отведя взгляд от сармата, он повернулся к второму диспетчеру.
— Давай отключать.
…Временную душевую устроили в моечной яме — при всей осторожности сарматов брызги гербицидов покрыли и комбинезоны, и защитные маски. Те, кто не участвовал в «очистке» градирни, разбирали и паковали распылители и складывали в ящик пустые баллоны. В ангар уже привезли контейнеры с Би-плазмой — ремонтников, работающих по двенадцать часов, кормили в течение смены. Гедимин,
