взрывника по плечу.
— Верили? — Гедимин криво ухмыльнулся. — Ни секунды. Он был полным психом.
Сармат успел перехватить кулак Линкена на подлёте к своим рёбрам и отодвинуться от взрывника подальше. Тот прерывисто вздохнул и потёр ладонь — хватка Гедимина оказалась неприятно крепкой.
— Его клонировали за месяц до поражения, — буркнул Линкен, кивнув на ремонтника. — Он ничего не может знать. Саргон не был сумасшедшим. Если бы он выжил, мы сейчас не работали бы на макак за еду.
Люди переглянулись. Самец осторожно взял самку за плечо и потянул назад. Она раздражённо отмахнулась.
— Значит, вы — сторонник Саргона? Даже сейчас, после войны? При том, что он считал вас не более чем пушечным мясом?
Линкен сузил глаза.
— Я знал Саргона. Я, а не ты, мартышка с материка. Чего вы ждали — что рабы будут добры к рабовладельцам?
— Когда Саргон начал войну, сарматы уже не были рабами, — заметил человек.
— То есть — не к каждому из них был приставлен отдельный охранник? — лицо Линкена дёрнулось. — Ваши крейсера держали каждый город под прицелом. А нас загнали в рудники. Саргон ошибся только в одном, макаки. Он был слишком милосердным к вам. Ничего, в другой раз это не повторится.
— Хватит, — тихо сказал ему Константин. — Это не поможет.
— Правда, хватит, — человек решительно отодвинул спутницу в сторону. — Теперь я спрошу. Этот день, пятнадцатое июня, — что он значит для вас? Война закончилась десять лет назад. Что-то изменилось за эти годы?
— Здесь построили атомную электростанцию, — ответил Гедимин. — И стало меньше существ с оружием. Я бы хотел, чтобы все занялись делом, а не стрельбой.
Линкен развернулся к нему, хотел что-то сказать, но только махнул рукой и криво ухмыльнулся.
— Значит, вы намерены жить в мире с людьми? — самка выбралась из-за плеча спутника, и Гедимин заметил, что камера в её руке едва заметно светится.
— Я никого не трогаю, — буркнул он. — Перестань меня снимать.
— Гедимин — крупный сармат, верно? — Константин хмыкнул. — Привлекает внимание. Лично мне этот день нравится. У нас не так уж много выходных. По-моему, Маркус погорячился, отменив все человеческие праздники. Они никому не мешали.
Самка облегчённо вздохнула и улыбнулась.
— Вам нравились праздники? Какой из них вы хотели бы вернуть?
Гедимин бесшумно спрятался за спиной Бьорка и отошёл за куст, на ходу застёгивая комбинезон. «Теперь камера погасла,» — отметил он, выглянув из зарослей. «Интересно, что эти двое напишут в своей статье.»
01 июля 46 года. Земля, Северный Атлантис, Ураниум-Сити
— Гедимин!
Сармат, увлечённо читавший статью о недавних экспериментах в Лос-Аламосе (ничего такого, что он не знал бы от Конара, но необычно было само появление такой информации в сети), вздрогнул и обернулся, недовольно щурясь. К нему, пробравшись между занятыми столами, подошёл Айзек.
— Что там? — спросил Гедимин, настороженно глядя на сармата. Айзек в неприятности попадал редко — ремонтник не мог вспомнить ни одного случая с тех пор, как на Большом Медвежьем озере взорвался и загорелся лёд. Сейчас сармат тоже не выглядел раненым, побитым или напуганным — только слегка взволнованным.
— Я улетаю в Порт-Радий, — сказал Айзек. — Зовут судить заплывы. Может быть, вернусь с послеобеденным глайдером.
— Давай, — кивнул Гедимин. — Осторожнее там. То, на чём там выходят на воду, не предназначено для плавания.
Айзек усмехнулся.
— Это обычные плотики, Гедимин. Они очень хорошо плавают. Ты просто тяжеловат для них.
Ремонтник пожал плечами.
— Смотри не утопи эхолокатор.
Айзек усмехнулся ещё шире, легонько хлопнул Гедимина по плечу и, развернувшись, вышел из информатория.
«Пошёл на утренний глайдер,» — ненадолго задумался ремонтник. «Тем же глайдером должны прибыть Аэций и Астиаг. Значит, скоро все будут здесь.»
Он закрыл дочитанную статью и пролистнул страницу до ближайшего яркого заголовка — так обычно отмечали новости из Совета безопасности.
«Новый элемент как секретное оружие Атлантиса? Северный Союз и Австралия требуют общедоступной информации о новых исследованиях в Лос-Аламосе. Совет безопасности Солнечной Системы собрался на внеочередное совещание. Исследования такого плана должны вестись совместно, — общее мнение, высказанное представителями четырёх государств. Научный центр в Канске готов приступить к изучению образцов ирренция. „Не может быть и речи о монопольном праве Атлантиса на исследование нового элемента,“ — утверждает председатель Совета безопасности…»
Гедимин хмыкнул. «Все узнали о критической массе? Надеются на бомбу? Да, наверное. Не на реактор же…»
Новых писем от Герберта не было; в последнее время он был очень увлечён экспериментами с сигма-сканером и о чужих исследованиях практически не упоминал. «Возможно, они уже делают бомбу,» — думал сармат, глядя на экран. «Спросить?»
Он пролистнул ещё несколько сообщений — разные сайты перепечатывали одно и то же с незначительными добавлениями — но одна из начальных фраз заставила его остановиться и открыть статью. Эта небольшая заметка ничем не отличалась бы от предыдущих, если бы не упоминание в её начале: «элемент с атомным номером 140, впервые обнаруженный атлантисским физиком Брайаном Вольтом». Гедимин открыл поисковик и через пару секунд уже глядел на краткую статью в энциклопедии. Об эксперименте Брайана там рассказывалось коротко, но правдиво, и о том, что предсказанный и обнаруженный им элемент был именно ирренцием, упоминалось дважды. «Признали,» — Гедимин едва заметно усмехнулся, но усмешка была невесёлой. «Жаль, что так поздно. Навряд ли Майкл узнает об этом.»
…Раздаточные столы поставили у стадиона, недалеко от главного входа, под присмотром объединённой группы охранников в экзоскелетах «Вестингауза», «Вирма» и «СФАЛТ». Гедимин взял закрытый контейнер с жжёнкой (такой маленький, что полностью умещался в ладони), посмотрел на просвет — жидкость была серо-зеленоватой — хмыкнул и пошёл искать что-нибудь съедобное. Рассмотрев вблизи упаковки, он снова хмыкнул — все эти рисунки он уже видел. С материка привезли то, что обычно раздавали сарматам на человеческие праздники, — тыквенный пирог, леденцы в виде
